Темные празднества - Стейси Томас

Мои жалкие потуги испытывают терпение Клементса, и, не выдержав, он отводит меня в сторону.

– Я что, должен написать тебе памятку? Просто скажи, в чем ее обвиняют, и задавай вопросы до тех пор, пока она не сломается. Потом станет лучше. Ты научишься получать от этого удовольствие, – шепчет он, приняв мое сопротивление за нервозность.

Я пристально смотрю на него с Рашем, задавая себе вопрос, как можно найти в себе силы, чтобы заниматься подобным: вытягивать из людей ответы, ведущие их прямиком в могилу.

На лице миссис Грир появляются страх и замешательство. Чем больше я на нее смотрю, тем сильнее черты ее лица сливаются с фоном, и именно это позволяет мне обратиться к ней так, словно я выступаю перед пустым залом и мне не о ком переживать, кроме себя самого.

– Вас обвинили в убийстве соседского сына, Генри Ингрема, с помощью магии, – начинаю я. – Как давно вы стали ведьмой?

– Я невиновна! – умоляющим тоном отвечает она.

– А ваша племянница, Маргарет Грир?

Женщина вдруг становится чуть покорнее, и меня словно окатывает холодной водой, когда она начинает оседать.

– Моя племянница тоже не ведьма, сэр.

– Хорошее начало, – вмешивается Раш, но Клементс его останавливает.

Под их пристальными взглядами я стараюсь выглядеть как можно более угрожающе. Ее внимание приковано ко мне в течение всего допроса, и я этому рад, ведь было бы гораздо хуже, если бы она видела существ, стоящих позади меня.

– Ваш сосед Майкл Рен обвиняет вас в том, что вы наслали хромоту на его скотину. Он говорит, что вы с вашей племянницей болтались возле его фермы и разозлились, когда он попросил вас уйти. Вы послали своих бесов, чтобы ему отомстить.

– Это не я, – отвечает миссис Грир.

– В таком случае, – заявляю я, ненавидя себя за то, как чищу перышки перед своей маленькой аудиторией, – ваша невиновность может привести к тому, что судить будут вашу племянницу.

– Я не ведьма, и моя племянница тоже! – кричит женщина, но я продолжаю давить на нее, задавая те же вопросы. Допрос нас изматывает. В моем распоряжении – множество слов, и я тасую их, словно карты, чтобы ее подловить. Но миссис Грир не может себе позволить подобную роскошь. Ей доступен лишь один способ ответить на предъявленные ей обвинения, и ее единственное оправдание за время допроса уже стерлось в порошок. – Я невиновна.

Я уже готов закричать от абсурдности всего происходящего, как вдруг чья-то рука ложится мне на плечо.

– Ты хорошо поработал, – поздравляет меня Клементс, после чего просит меня сесть за письменный стол. Я пытаюсь найти глазами солнце, которое скрывается из виду. Так проходит целый день. За ним последуют другие, и так – до тех пор, пока она во всем не признается.

Меня сменяют Раш и Клементс, и, сидя за столом, я наблюдаю, как мои слова обретают форму на лежащем передо мной пергаменте. Я знаком с работами Томаса Поттса и ему подобных, в которых подробно описываются расследования в отношении ведьм. Каждый из авторов изо всех сил старается как можно ярче описать преступления ведьм и храбрость, с которой те, кто расследует дела, привлекают их к ответственности. Но тут нет никакой храбрости: просто связанная женщина и группа мужчин, пытающихся за ее счет сделать себе репутацию. Авторы никогда этого не упоминают, так же как и молчания, повисающего в воздухе, когда одна из сторон ждет, что вторая дрогнет и уступит ей. Время от времени на меня накатывает искушение спасти миссис Грир от их издевательств, но образ Альтамии на ее месте заставляет меня молчать. И вот я сижу и наблюдаю, прогоняя мысли об Альтамии и своих слабостях, пока во мне не остается ничего, кроме спокойной решительности.

Хотя пытки запрещены законом, люди Раша запугивают женщину, копаясь в инструментах своего господина. Миссис Грир округляет глаза, заметив тиски для пальцев и ведьмины уздечки. По ее телу пробегает дрожь, когда они начинают колоть себя «ведьмиными иголками». Раш заставляет их остановиться, однако его тон чересчур мягок. В отличие от миссис Грир, чья плоть уже ощутила прикосновения игл, его эти выходки лишь забавляют. Несмотря на свой страх, миссис Грир черпает силу изнутри, и голос Раша становится хриплым от повторяющихся вопросов, на которые она всегда дает односложные ответы.

С приближением рассвета в словах больше нет нужды.

– Пусть прогуляется, – приказывает Раш своим наблюдателям, и они хватают миссис Грир с грубой фамильярностью, пытаясь скрыть свой страх. Они никогда не делали ничего подобного, но возможность обрести хоть какую-то власть в их жалких жизнях слишком соблазнительна, чтобы от нее отказаться. Теперь, как и я, они стали ее заложниками.

– Подождите, – вмешивается Клементс. – Николас поможет. Уверен, что ему не хочется начинать день, сидя за столом. – Он проявил ко мне доброту. Если бы мне и вправду хотелось стать таким, как он, то я бы это оценил. Я оборачиваюсь к Уиллу, который большую часть утра наблюдал за нами, словно зритель в театре, неспособный понять, испытывает ли он отвращение к этому зрелищу или предвкушает продолжение. На его лице невозможно прочитать никаких эмоций, и, осторожно взяв миссис Грир под руку, я начинаю водить ее по дому.

– Быстрее! – командует Раш. Его голос – словно хлыст, на который я откликаюсь. Струящийся по моему лицу пот застилает мое зрение, так что все, что я вижу, когда мы разгоняемся, это лишь размытые силуэты миссис Грир и окружающих людей, пристально на меня глядящих, да потертые штаны Сэмюэла. Хватка мужчины крепка, как кандалы, и ступни миссис Грир, которую он практически волочит, шлепают по полу.

– Это и не должно быть приятно, – бурчит он, когда я прошу его быть помягче.

– Сделаем небольшой перерыв, – объявляет Раш, и Сэмюэл отпускает миссис Грир. Выскользнув из моих рук, женщина падает прямо на пол. Она смотрит снизу вверх на нас, на мальчиков, чье взросление она наблюдала собственными глазами, и кто теперь ведет себя с ней хуже, чем с загнанным животным. Раш достает из сумки различные предметы: отвертку для тисков, шила, ножи разных размеров. Я помогаю несчастной миссис Грир подняться на ноги и сесть на стул.

Пока мужчины смеются, с восторгом глядя на свои новые игрушки, я шепчу ей на ухо:

– Мадам, вы не должны им уступать. – Она смотрит на меня, и в ее глазах я вижу ненависть, смешанную с надеждой, которая умирает, когда Раш начинает перебирать свои инструменты. – Вы должны это выдержать, – говорю я ей. – Хуже уже не будет.

Уилл вмешивается, чтобы настоять на том, что мне пора передохнуть. Раш неохотно соглашается меня заменить, и я снова отправляюсь за стол. Это позволяет мне смотреть на все происходящее более отстраненно,