Этап - Константин Бояндин

Дарья долго не могла найти смелости спросить. Но вот выдалась долгая пауза в разговоре.

– Там, в ванной, – Дарья отвела взгляд, но тут же вновь взглянула в глаза. – Я видела, ты там хранила два теста. Две полоски. Сегодня утром осталась одна.

– А, это я уронила и намочила, вот и выкинула, – махнула рукой Мария.

Дарья густо покраснела. Так и не может отучиться, подумала Мария, но так мило выглядит.

– Даша, – она взяла ее за руку. – Я отвечу, не думай. Нет, я не хочу. Теперь принимаю меры, чтобы не было. Мне Федя рассказывал – случалось, что женщины здесь рожали. Только вот дети никогда не переносились. Такие вот пирожки.

Дарья побледнела.

– Такие дела, – кивнула Мария. – Я не хочу, чтобы его «сбрасывали». Мы уже не считаем это наказанием, да? Но он тут при чем? Я же говорю, свинские тут законы природы. Не для людей. А потому дождусь, когда все отсюда выберемся. Ты погоди, вот сама вырастешь, еще у меня будешь совета спрашивать.

– Не надо, – Дарья снова покраснела.

– А что тут такого? Ты чего краснеешь при каждом слове? Хочешь – спрашивай, я отвечу. Я вообще человек простой. Про то, что меня и его только касается – не скажу, и не надейся, а остальное – пожалуйста. Я думала, ты давно все в энциклопедиях прочитала.

– То в энциклопедиях, – махнула рукой Дарья, – а то по-настоящему. Ну тогда держись! Только попробуй не ответить хоть раз!

– Давай поспорим, – предложила Мария. – На желание. Пойдет?

– Пойдет! – решительно согласилась Дарья, и хлопнула ладонью по протянутой ладони.

– Да, – Мария сидела и смотрела на довольную Дарью. Все равно она смущается, слишком надолго задержалась в детском теле. – Он хочет ребенка. Девочку, сам говорил. Но что получится, то получится. Знаешь такой анекдот?

– Нет, – на этот раз Дарья сумела не покраснеть.

– Тогда слушай. Не бойся, вполне приличный!

* * *

– Вставай, – Мария потрясла Николаева за плечо. – Сережа, вставай, у нас неприятности.

Николаев уселся. Мария показала ему свой футляр с дисками. Диски светились.

– Черт! – Николаев вскочил, бросился к окну.

– Там пока тихо, – заметила Мария. – Меня Кошка разбудила. Вон, сидит у двери и пищит.

Действительно, сидела у дери и пищала. Жалобно так пищала – а завидев людей, принялась скрести дверь когтями. Негромко, но настойчиво, иногда оглядываясь на людей.

– Мы поняли, поняли, – Мария погладила ее. – Уже собираемся. Сережа, быстро одевайся, я помогу пока Даше.

Минут через пятнадцать Николаев еще раз помянул добрым словом идею Жоры проводить «учения». Чтобы всегда все было под рукой, в любой момент. Чтобы не расслабляться. Через пятнадцать минут они все уже были одеты, за плечами – рюкзаки. Кошка в «прогулочном» кармане, все вещи с собой.

– Даша, ты все успела вчера переписать? – поинтересовалась Мария, когда они присели на дорожку.

– Все-все, – заверила та. – Я так каждый день делаю. Вот только точных копий у остальных нет, я им на пикниках карточки раздаю.

– Умница, – Мария обняла ее. – Ничего, остальным потом передадим. Мобильники не работают, я уже проверяла. Нам нужно добраться до стадиона, – пояснила она. – Это запасной пункт сбора, на такой вот случай. Рации работают, но пока ничего нет в эфире. Пошли!

– ..Это «Птицы», – заметила Мария, как только они вышли из дома. – Гадость какая. Маша, готовься, они могут напасть в любой момент.

Верно – все карнизы, крыши домов, козырьки над входными дверями – кругом были птицы. Голуби, воробьи, вороны. Сидели и молча смотрели на людей.

– Бежать нельзя, – напомнила Мария. – Идем медленно и спокойно. Если они нападут, то нападут везде и на всех. Черт, ну отвечайте же! Отвечайте!

– Нам туда, – указала Даша. – Через парк короче всего, – она достала медведя и погладила его по правому уху. – Дядя Сережа! Я впереди, Маша позади, вы посередине. Не машите руками, ладно? Просто идем.

– Кошка наружу просится, – заметил Николаев. – Ладно, – он расстегнул карман и Кошка проворно вскарабкалась ему на плечо.

Они напали внезапно. Просто сверху упало, наполняя воздух шумом крыльев, огромное черное облако. Почти сразу же ожила рация.

– Внимание всем, внимание всем, нужна помощь Курчатовой и Смолину, они в ловушке, прием, – и назвали адрес.

– Далеко, – признал Николаев, – и придется идти пешком.

Дарья прикрывала их Винни-Пухом – сверху сыпалась тончайшая серая пыль – а Мария помогала огнем и молниями. Удавалось идти достаточно быстро. Кошка чихала и фыркала, постоянно встряхивалась – пыль сыпалась ей на голову.

– Спрячь ее, – посоветовала Мария, – если убежит, можем не успеть.

Кошка, однако, решила по-другому: вздыбила спину и издала тот самый низкий рев, переходящий в змеиный шип.

Птицы разлетелись кто куда – исчез черный смерч, падающий прямо сверху – хоть он и осыпался пылью, конца ему не было.

– Спасибо, Кошка, – Мария оглядывалась. – Побежали! Нам вон туда, через два квартала!

На этот раз город был уже охвачен паникой – и по дороге попалось несколько тел. Кошка время от времени применяла свое «оружие», и продвигаться становилось легче.

Смолин и Курчатова забаррикадировались, но положение у них было трудным – отбиваться они могли сколько угодно, но зонтик тут не помог бы, можно обрушить дом себе на голову, а на место сгоревшей птицы тотчас являлись новые. И груда пепла все росла...

Минут через двадцать удалось войти в дом, добраться до двери их квартиры и войти внутрь. А еще через пять минут они уже спускались, впятером.

– Мы не сможем спасти людей, – заметила Мария. – Кто успел закрыться, тот может выжить. Остальным уже не поможем, птиц слишком много.

– Тетя Надя и дядя Саша с нами, – передала Дарья. – Мы идем на стадион.

– Отставить, сбор у тира, это от вас налево, через две улицы, под красным рекламным щитом, – отозвался дядя Гоша. – Мы движемся туда с противоположного конца улицы – идите нам навстречу.

Навстречу шли не только свои – там шли и люди, прибившиеся к ним. Петрович невозмутимо играл свой любимый вальс, и птицы, подлетев к их группе метров на пятнадцать, теряли интерес к людям и летели прочь, искать другие жертвы.

– Сидите внизу и ждите нас, – сообщил Петрович спасенным. – Сами не открывайте, если мы не постучим вот так.

– Мы выбились из фазы, – заметил Федор, когда дверь тира захлопнулась. – До полнолуния еще десять дней. Если сброс будет в обычное время, у нас еще двенадцать ча...

Вспышка. Мощнейшая вспышка. А когда перед глазами перестали прыгать разноцветные пятна, Николаев понял, что он, с Кошкой на плече, стоит где-то в летнем лесу. Дарья в зимней одежде, но с рюкзаком за плечами, стояла рядом. Николаев, как всегда – в той одежде, в которой в первый раз вышел из разбитой машины.