Этап - Константин Бояндин

– Коллеги, – Федор созвал всех в «учебный центр», не дожидаясь субботы, традиционного дня для пикников. – Я связался с нашими коллегами во Франции, Великобритании и США. У нас будет новый сценарий конца света – есть универсальные предвестники, но нет специфических.

– Универсальные? – не понял Николаев. Вот не зря его теребят дома: прочти все документы, прочти... а как прочти, если там половина написана на непонятном тебе ученом наречии?

– Путаются даты в газетах, и по телевизору, – пояснил Петрович. – Я всегда за этим слежу, каждое утро. Позавчера началось. Значит, осталось недели две, не больше.

– Вам будут мерещиться странные вещи, – добавил Федор. – Совсем странные. Они всегда бросаются в глаза. Большая просьба: запоминайте. Любую странность, любое необычное явление. Это поможет понять природу конца света и подготовиться. Пока что будем готовиться к самым тяжелым сценариям.

– Понял, – Жора почесал в затылке. – Значит, завтра с дядей Гошей поедем за дирижаблем.

* * *

– Мне сегодня всюду кошки мерещатся, – призналась Дарья вечером. – Может, конечно, оттого, что Федя сказал, что должно что-то мерещиться.

– Интересно, – удивилась Мария. – И мне кошки. И тоже черные – кажется, что дорогу перебегают.

– А я что-то ничего не припоминаю, – отозвался Николаев после хорошего раздумья. – Точно, ничего.

– Ничего, сегодня мне все пришлют сообщения, там скажут, – Дарья указала стилом на экран компьютера. – Посмотрим, что будет. А, вот уже. Это от Бартоломью. Пишет... так... пишет, что черные кошки и...

– Стой, – остановила ее Мария. – Не говори. Не надо. А то я девушка впечатлительная, мне тоже начнет мерещиться.

– Да ну тебя! – поджала губы Дарья.

– Даша, а она права, – согласился Николаев. – Если не будем знать, то не будем пытаться находить. Раз уж ты все знаешь, то просто собирай данные, хорошо? Посмотрим, что пришлют.

Дарья поморгала несколько секунд, держа стило в зубах... и кивнула.

– Ага, поняла, – пояснила на словах. – Точно-точно. У нас тетя Надя самая впечатлительная, ее иногда неделю приходится в чувство приводить.

– Впечатлительная? – не поверил своим ушам Николаев. Вспомнил, с каким лицом тетя Надя разносила в клочья зомби и сбила тот корабль. Хотя... Кто знает, как она приходит в себя после конца света.

– Очень! – Дарья выпрямилась. – Это кажется, что ей все нипочем. Ну, пока конец света, ей все нипочем, лучше под руку не попадать. А потом очень долго в себя приходит.

Николаев покачал головой. Интересные вещи узнаешь о людях, о которых, казалось, все уже знаешь. Он слышал рассказ Курчатовой о том, какими были ее первые концы света – началось все с «Птиц», а потом у нее был «Рассвет мертвецов», «Зубастики», «Кукловоды» и «Дети Дракулы» – те, что были первыми для Дарьи. На пятый раз ей и подвернулся Михаил Петрович. По словам Петровича, тетя Надя одна могла бы разгромить всю армию вампиров – и практически это сделала, советским учительницам тоже пальца в рот не клади.

Кошка нервничала всю ночь – вскакивала на окно, смотрела вниз, в ночной пейзаж города, и иногда тихонечко жаловалась – пищала. И тут же мчалась к кому-нибудь из людей – помурлыкать.

* * *

На следующий день Николаев и сам увидел черных кошек. Во множестве: стоило приглядеться, и казалось: город кишит ими. Кошки сидели у постамента памятника вождю мирового пролетариата, кошки прогуливались в тени кустов в парке поблизости от постамента, кошки перебегали дорогу, по сто раз на дню.

– Что-то не нравятся мне эти кошки, – заявила Мария. – Мороз по коже, если честно. Такое ощущение, что следят за мной.

Через два дня кошки исчезли и всем стал казаться, и тоже – без повода – запах болотного газа. Метана, или как его по-научному, заявила Мария. Дарья неожиданно повеселела, услышав про метан, и продолжила сбор материала. Теперь дома были не только компьютеры. Интернет тоже появился. В нем сейчас лучше всех разбирались Дарья и Степан.

Через два дня пропало наваждение с болотным запахом, зато стала бросаться в глаза написанная красным буква «К».

И так далее. Два-три дня – и новый знак, и видят его по всей Земле.

На последнем пикнике – последнем перед новым концом света – Федор сразу сказал: начало, возможно, этой ночью. Мы не знаем, чего ждать. Дирижабль уже был пришвартован не слишком далеко от города, все было готово. Дарья сосредоточенно копировала накопленные знания на карточки, раздавала их – готовила комплект снаряжения первой необходимости; Мария днями сидела в центре психологической помощи – помогала горожанам: их тоже тяготили непонятные предчувствия. Домой она возвращалась не вымотанная, а наоборот, отдохнувшая.

– Сама удивляюсь, – замечала не раз. – Вроде бы выслушаешь от человека всякого негатива – а потом, как выговорится, обоим лучше становится.

...Хотя конец света и назначили на вечер, а пикник прошел весело. Пусть даже начался с самого утра – просто никто не стремился особо налегать на спиртное.

– Хорошая вещь, – Смолин ласково погладил кофр, в котором хранил свою новую цифровую камеру. – Хорошо бы удалось перенести! – ему достался, по жребию, один из рюкзаков, которые Николаев пронес в своем портфеле. Теперь все, у кого было хоть какое-то место в «волшебных вещах», старались заполнить его не только самым необходимым после сброса, но и новой емкостью – вдруг тоже начнет переноситься!

– Я был на вашей выставке, – кивнул Николаев. – Не поверю, что вы только здесь занялись фото!

– В детстве начинал, – кивнул Смолин. – Но мой первый фотоаппарат быстро сломали. Знаете, бывают такие дети – «у меня нет такой классной штуки, и у тебя не будет». Когда сломали второй, родители больше не покупали. А потом как-то не до этого стало.

...Смолин, как и Дарья, как и Николаев, повстречался со своей будущей командой – «со своими», как говорила Мария, в первый же раз.

Накануне он неплохо выпил в компании – невзирая на то, что компания была сантехническая, там были все сплошь «бывшие интеллигенты», как сам Смолин. Выпил и выпил, это было уже не впервой – жил один, на жизнь, если честно, махнул рукой, катилась себе как-то – и все. Но когда был трезв, работал настолько качественно, что уже не раз приглашали в коммерческие, как сказали бы сейчас, компании. Конечно, тогда все было по-другому. Но ведь пил! И остановиться было трудно, самому не удавалось.