Вишневый самурай - Дмитрий Самохин

Заячий остров укутан туманом… Запах гари… Пожар разевает огненную пасть на манер рыбы-шара и поглощает деревянные строения, скамейки, украшающие тенистые парки, деревянные статуи, приснившиеся скульпторам в кошмарном сне, обсасывает камень домов и дворцов, свергает раскаленные скульптуры с крыши Эрмитажа…

Санкт-Петрополис покорился всесильному огню. Даже невские воды не смогли спасти его от безжалостной стихии. Только Заячий остров устоял перед ее натиском, не моля о пощаде. Он наполнил свои легкие дымом, в котором я заблудился вместе с собственной тенью, неотступно следующей за мной…

Я иду по аллее, вымощенной булыжником. Справа от меня — православный собор, увенчанный крестами и иконами, которые я из-за тумана разглядеть не могу, но точно знаю, что они там есть. Слева — памятник Петру Великому — насмешка над великим государем: непропорциональный урод восседает на каменном троне.

Я иду вперед уверенно и целеустремленно. Меня ведет какая-то сила, которую я не знаю, но чувствую, что она зреет внутри меня, точно опара к пиву, и скоро проклюнется — когда я достигну нужной точки… Я иду не спеша. Мне некуда торопиться. В чадном дыму, затягивающем остров в тиски смерти, я двигаюсь вполне свободно…

Вдруг все меняется. Мое лицо облизывает язык пламени, и я слышу звук передергиваемого затвора. Почувствовав опасность, ухожу с линии огня, понимая, что тот, кто засел в тумане, все равно меня достанет. Вопрос лишь во времени…

Гремит выстрел… Пуля, свистнув возле моего уха, уходит в пустоту. Я бегу, чувствуя свою обреченность. Мне не уйти. Смерть настигнет в любом случае, но ведь смерть — это избавление от реальности, в которой ты увяз, словно муха в сиропе. Может, лучше покориться судьбе да отпустить вожжи?..

На бегу лихорадочно ощупываю свои карманы — ни в одном ни намека на оружие! Защищаться нечем… Придется рассчитывать только на собственную реакцию и смекалку…

Я останавливаюсь, приседаю, жду. Опять слышится треск передергиваемого затвора. Бросаюсь на звук, стараясь двигаться в молоке тумана бесшумно.

Выстрел…

Щелчок затвора…

Выстрел…

Вновь щелчок…

Увидел силуэт и ринулся на него… Стрелок заметил движение и начал поворот, но закончить его не успел: я сбил его с ног. Громыхнул выстрел. Я откатился в сторону, первым вскочил на ноги и бросился в бой. Ударил противника в грудь ногой с разворота. Вглядываюсь в его лицо, но оно скрыто дымкой, словно замазано маслом.

Убийца вскакивает. Все это время он не выпускал из рук помпового ружья, которое тут же вскидывает на меня. Я уклоняюсь. Грохочет выстрел. Пуля проходит совсем рядом. Хватаюсь за дуло, резко дергаю его на себя и вырываю оружие из рук противника. Бью его в лицо прикладом. Бело-дымчатая маска окрашивается алым. Проступают черты, и я узнаю человека, покушавшегося на меня.

Передо мной — Трои Епифанов собственной персоной! Живой и скалящийся!

Застываю в оторопи. Руки опускаются. Я не хочу сражаться с Троем хотя бы уже потому, что он недавно умер!.. Отбросив ружье в сторону, разворачиваюсь и бреду прочь.

Но уйти мне не дают. Удар в спину отбрасывает меня вперед. Лечу вперед и приземляюсь к ногам черного Петра Первого. Император ухмыляется, поднимается с постамента и пинает меня ногой.