Вишневый самурай - Дмитрий Самохин

Приблизился к телу, склонился и попытался разжать кулак — не получилось. Помог коронер, воспользовавшийся специальным инструментом. На пол скользнул клочок бумаги.

— Что это?! — в один голос воскликнули Кубинец и Лесник.

Я поднял с пола обрывок, развернул на ладони, расправил и объявил:

— Это часть банковского чека. В чек вписана сумма. И даже стоит подпись. Неразборчиво.

— Приобщить к вешдокам! — распорядился Лесник.

Ко мне подскочил полицейский, забрал находку и отправил ее в пластиковый пакет, который тут же был заклеен и опечатан.

— Мы постараемся выяснить, чья там подпись, — пообещал Григорий.

Коронеры накинули на тело простыню, подняли носилки и унесли.

— Кто обнаружил тело и вызвал полицию? — атаковал я инспектора.

— Начальник службы охраны. Вечером шеф задержался в своем кабинете. Такое случалось часто: Скорохватов оставался там до часу, а то и до двух ночи. Где-то в районе четырех утра начальник охраны решил его навестить и узнать о самочувствии. Вот и обнаружил, — сообщил Лесник.

— А побеседовать с этим господином возможно? — спросил Кубинец.

— Почему нет? — пожал плечами инспектор. — Саныч, позови бонзу.

Усталый седой полицейский с влажными карими глазами тяжко вздохнул и вышел из комнаты. Вернулся он спустя десять минут в сопровождении лысого мужчины в спортивном костюме и с проводком микрофона, выглядывавшим из уха.

— Присаживайтесь, — предложил ему Лесник. Охранник чинно опустился на подушку и поджал под себя ноги на турецкий манер.

— Скажите, — немедленно взял я его в оборот, — как часто ваш босс задерживался в кабинете допоздна?

— Практически ежедневно, — безучастно произнес лысый.

— Тогда почему вы пошли его проверять, раз Иван Дмитриевич страдал трудовыми запоями?

— Ночью громко выли и скулили псы. Я вышел проверить и услышал какой-то грохот на втором этаже где-то в районе двух ночи. Отправил туда ребят, но они ничего не обнаружили. На всякий случай я затем обошел весь дом, кроме комнаты босса. К тому же… — Лысый нахмурился, наморщил лоб, прикидывая, стоит ли это говорить, наконец решился: — Иван Дмитриевич часто курил кальян. Рецептура не всегда была безобидной.

— Отсюда поподробнее, — попросил я.

— Он курил марихуану и опиум. Несколько раз у него случались приступы. Однажды остановилось сердце, и мы вызывали «скорую».

— Вы вчера кого-нибудь постороннего видели возле дома или в округе?

— Да нет вроде, — подумав, ответил лысый. — Может, кто из ребят заметил, а я лично нет. Я это выясню обязательно.

— Вопросов больше нет, — сказал я Григорию.

— Свободны! — распорядился инспектор.

— Что-нибудь узнал для себя? — спросил Лесник, когда начальник службы охраны вышел.

Я махнул рукой, показывая, что в моих сетях давно гуляет сквозняк, поднялся с подушек, оправил одежду и уверенно произнес:

— Убийство Скорохватова связано со смертью Городишек и Епифановых!

Лесник нахмурился. Ему такой оборот явно не понравился.

— Ты хотел о чем-то со мной поговорить, — напомнил он.

— Чуть позже свяжусь с тобой, — пообещал я. — Мне надо кое-что обдумать.

— Как тебя можно найти?

— Звони на трубу, — посоветовал я и направился к выходу.

Кубинец тенью следовал за мной. Мы вышли в холл, выбрались из дома и взяли курс на катер, который находился за оградой особняка.

— Ты точно ничего полезного не узнал? — спросил Кубинец. — Или просто делиться с Лесником не стал?

— Да нет, Гонза. Убили Скорохватова. Кто убил, я догадываюсь… Но вопрос-то в другом: кто убил Иоланду Городишек?

— То есть? — не понял Кубинец.

— Человек, убивший Скорохватова, не убивал Иоланду, хотя прямое отношение к тому преступлению имеет. И я никак не могу понять, кто ее порешил. Не складывается мозаика! — пожаловался я Кубинцу.

Простившись с полицейскими, которые провожали нас в дом, мы направились к катеру. Как все-таки неудобно пользоваться арендованной машиной! Я прямо-таки соскучился по нашему «Икару»!

Уже в рубке капитана в кармане моего пиджака завибрировал сотовый телефон и заиграла разухабистая жиганская мелодия «Гоп-стоп».