Чума Атлантиды - А. Дж. Риддл

Ученые скептически посмотрели на него, и Дэвид не удержался от улыбки.

– Вы хотите сказать, что навалились на шифр всем своим ученым миром, но понадобился ваш недостойный слуга, студент-недоучка, не дотянувший до степени доктора философии, чтобы распутать эту головоломку?

– Я не знала… В самом деле, доктора философии…

– По европейской истории в Колумбийском…

– А почему ты бросил учебу? – поинтересовалась Кейт. Скептицизм ее явно пошел на убыль.

– По… по состоянию здоровья. В сентябре две тысячи первого года.

Вообще-то оказаться погребенным под зданием после террористической атаки и год провести на физической реабилитации – не слишком типичное «состояние здоровья», но Дэвид не знал, как еще это описать. Тот день перевернул всю его жизнь, его карьеру. Он тотчас же отказался от академической жизни, но так и не отрекся от своей любви к истории.

– А, верно… – тихонько проронила Кейт.

– Я же говорил тебе, что люблю историю, – Дэвид не был уверен, что она припомнит слова, давным-давно сказанные им в Джакарте.

– Да, говорил, – все еще мрачно произнесла Кейт.

Вэйл помедлил секундочку, чтобы собраться с мыслями. Его гипотеза сводилась к тому, что шифр представляет собой схематическое представление об истории человечества, ее главных поворотных точках. Но… начнет он с того, в чем совершенно уверен.

– Первым делом о главном: ПИЕ – вовсе не Пи, помноженное на Е, и вообще не имеет отношения к математике. Это этническая группа.

На него смотрели с полнейшим непониманием.

– ПИЕ означает «протоиндоевропейцы». Они якобы были одной из важнейших древних групп в мировой истории.

– Прото… – начала Кейт. – Ни разу о них не слышала.

– Я тоже, – подхватил доктор Чанг.

– И я таких не знаю, – поддержал их доктор Янус.

– Они не очень хорошо известны. Ирония в том, что они являются прародителями практически каждого жителя современной Европы, Ближнего Востока и Индии. Фактически говоря, половина мирового народонаселения являются прямыми потомками протоиндоевропейской группы.

– Откуда вы знаете? – подался вперед Янус. – Генофонд…

Дэвид остановил его поднятой ладонью.

– У нас, историков, есть другой инструмент, ничуть не менее важный, чем генофонд. Он передается из поколения в поколение. Мы можем отмечать в нем изменения с ходом времени и отслеживать его распространение по миру, его изменения в разных местах.

Ни один из троих ученых не попытался даже высказать догадку.

– Язык, – пояснил Дэвид. – Мы знаем, что почти каждый обитатель Европы, Ближнего Востока и Индии говорит на языке, произошедшем от общего исконного языка – протоиндоевропейского, на котором говорила единственная группа – протоиндоевропейцы – около восьми тысяч лет назад. Мы полагаем, что эти люди жили либо в Анатолии, либо в евразийских степях – нынешней Турции или Юго-Восточной России.

– Занимательно… – пробормотал Янус, поглядывая в окно.

– Дэвид, это интересно, но я никак не возьму в толк, при чем здесь чума? – деликатно заметила Кейт.

Янус глянул на Дэвида, потом на Кейт.

– Согласен, но лично я бы предпочел услышать об этом побольше.

Дэвид одарил Кейт взглядом, красноречиво гласившим: «Ну, хотя бы кто-то здесь меня ценит».

– У меня два вопроса, – продолжал Янус. – Первый: откуда вы знаете, что сказанное соответствует истине?

– Ну, мы даже не догадывались о ПИЕ до тысяча семьсот восемьдесят третьего года, когда британского судью по имени Уильям Джонс откомандировали в Индию. Джонс был блестящим ученым и лингвистом, знал греческий и латынь и принялся изучать санскрит – главным образом, чтобы познакомиться с исконными индийскими законами, многие из которых были написаны на санскрите. Джонс сделал замечательное открытие: санскрит и древние западные языки оказались смутно похожими. Это было совершенно неожиданно. Продолжая сравнивать санскрит, греческий и латынь, Джонс сообразил, что все они происходят от одного древнего языка. Это три языка, разделенные тысячами миль и тысячами лет развития, и все же они развились от общего корня, который мы теперь зовем протоиндоевропейским языком. Джонс был настоящим ученым и принялся раскапывать эту загадку вглубь. Открытие его шокировало. Другие языки тоже оказались протоиндоевропейскими, и не только мертвые, но и все крупные коренные языки на просторах от Индии до Великобритании. Латынь, древнегреческий, древнескандинавский, готский – все они произошли от протоиндоевропейского языка. Список современных языков весьма обширен. Все германские языки, включая норвежский, шведский, датский, немецкий, английский…

Янус поднял руку и негромко проговорил:

– Вы не будете столь любезны, чтобы уделить нам еще минуточку, я бы хотел услышать побольше о ПИЕ. Вы сказали, от него произошли и другие языки?

– О да, уйма. Все романские языки – итальянский, французский, португальский, испанский… посмотрим… все славянские языки – русский, сербский, польский… Что еще… балканские языки. Конечно, греческий; греки были потомками ПИЕ. Санскрит, как я упомянул; хинди, фарси, пушту. А еще была уйма вымерших языков ПИЕ: хеттский, тохарский, готский… Говоря по правде, ученые, работая ретроспективно, смогли даже реконструировать протоиндоевропейский язык. И это фактически является фундаментом всего, что нам известно об этих предках. У них были слова, обозначающие лошадь, колесо, земледелие, животноводство, снежные пики гор и небесного бога… – Дэвид помолчал, не зная, что еще добавить. – В общем, мы знаем, что ПИЕ были крайне высокоразвиты для своего времени – то, что они обладали лошадьми, колесами, орудиями и сельским хозяйством, делало их влиятельной силой в регионе, и их потомки завоевали мировое господство от Европы до Индии. Как я уже сказал, сегодня примерно половина планеты говорит на протоиндоевропейских языках. Во многих смыслах они являют собой утерянную цивилизацию. – Дэвид снова остановился, потом посмотрел на Януса. – Вы сказали, у вас два вопроса?

Янус пребывал в глубоких раздумьях. Через секунду он понял, что все в комнате его ждут.

– Ах, да. Я… хотел бы знать… где они сейчас.

– Вот это настоящая загадка. Мы даже толком не знаем, где искать. Все, что нам о них известно, основано на реконструкции языка и мифах, а именно мифологии, которую они передали потомкам вместе со своим языком. Таков инструментарий историка – язык, предания и артефакты. В данном случае артефактов не так уж много, только их язык и мифы.

– Мифы? – переспросил Янус.

– Здесь мы опять-таки реконструируем прошлое, исходя из общих для всех культур мифов – в ряде случаев один и тот же рассказ появляется с незначительными изменениями. Само собой, имена меняются, но структура повествования та же самая. Одним из них является вера, что было два прародителя человечества – братья, в некоторых случаях двойняшки или даже близнецы. Для индусов это Ману и Йемо; у германцев есть предания о Маннусе и Имире. Эти мифы со временем были вплетены в историю. Для римлян это Рем и Ромул; для иудеев – Каин и Авель. Другой общий миф – о Великом Потопе – появляется в том или ином виде в каждой культуре ПИЕ. Но самое ошеломительное, что самый общий миф – об эпическом сражении, которое кончается гибелью змея, обычно в виде какого-нибудь дракона.