Истории приграничья - К.Ф. О'Берон

Тот в задумчивости повозил большим пальцем по подбородку.

— Хотя слова Ван-Ваэна и твои, Элнир, мне и близки, — неспешно начал Ук-Мак, — всё же не даёт покоя поведение кочевников. Странно всё очень — и засада по пути, непохожая на засаду, и то, что к форту они пришли, и что стоят, точно ждут чего-то… Мыслю, неспроста это. И покуда не разведаем, с чем они пожаловали и какими силами, не следует бросаться в бой. Разить нужно наверняка и насмерть. А покуда момент не пришёл, выждем, понаблюдаем.

На привлекательном лице Анс-Мора отразилось разочарование. Ван-Ваэн шумно выдохнул, выражая несогласие. Зато Рудге Эгер-Огг едва заметно кивнул.

— А ты, что думаешь, Бел? — Ук-Мак взглянул на друга.

— Я в королевской рати более не служу, здесь гость. Пожалуй, не след мне рядить, как действовать. Раз уж попали в такую переделку, покуда не выберемся, готов выполнять ваши распоряжения, господин Нак-Эндарс. Нужно будет стоять на стенах — мне не в тягость. Прикажете атаковать — пойду со всеми: от доброй драки я никогда не отказывался, — Бел широко улыбнулся. — При любом раскладе можете рассчитывать на мой меч.

— Слова отважные, благородные и мудрые, — склонил голову командир форта. — Я выслушал вас, господа и принял решение. Покамест выждем, чтобы понять вражескую задумку. После, — глаза Нак-Эндарса жёстко блеснули, — навсегда отобьём у них охоту заезжать на земли Эмайна.

II

— Их стало гораздо больше, — в голосе Ук-Мака сквозила озабоченность. Подавшись вперёд, упираясь ладонями в грубо обработанные брёвна тына, рыцарь всматривался в тёмные заросли. — Они будто готовятся к осаде.

— Кочевники хотят обложить форт? — Им-Трайнис по пояс возвышался над заборолом, верхняя часть которого напоминала потемневшие треугольные зубы чудовища. Сложив массивные руки на груди, воин глядел на перемещавшихся в отдалении конников. — Возможно ли такое? Да и маловато людей для подобного — десятка четыре, ежели верно сосчитал.

— Это лишь те, что на виду, — Дерел продолжал внимательно изучать картину, открывавшуюся со стены. — Прочие хоронятся в лесу. Присмотрись: прямо перед нами кусты нет-нет, да шевелятся. И вон там, левее… А в той стороне, видишь? Птицы то и дело взмывают, кружатся беспокойно… Не знаю, сколько их там, но, мыслю, не менее половины от того числа, что на открытой местности.

— Ничего не разберу, — после паузы огорчённо заявил Бел. — Видать, не судьба мне сквозь деревья прозревать, как ты.

— Тут чрез заросли и не надо смотреть, — рассеяно пробормотал пограничник, заинтересовавшись чем-то во вражеском стане. — Просто гляди во все глаза на приметы…

— Ещё бы знать, на какие, — благодушно проворчал Им-Трайнис, выросший и возмужавший в столице.

— Драги! — вполголоса позвал Ук-Мак ратника, стоявшего на стене в нескольких шагах от них с Белом, — ступай к командиру, скажи — кочевники сюда направляются.

— Слушаюсь, господин Ук-Мак! — краснолицый кряжистый воин с сединой в короткой курчавой бороде, живо двинул к ближайшей лестнице.

— Бел, — сказал Дерел, не отрывая взгляда от небольшой группы кочевников, неторопливо приближавшихся к воротам укрепления, — ты бы присел, что ли. Они могут начать стрелять, а ты торчишь на стене, как громадная статуя Ильэлла в королевском храме.

— Ну, господин наш Ильэлл от врагов никогда не прятался, — усмехнулся Им-Трайнис. — И нам не пристало.

— Ты — не бессмертный небожитель, — рассудительно заметил друг. — Стоило бы поберечься.

— Будь, по-твоему, — легко согласился Им-Трайнис. — Как только начнут стрелять — укроюсь.

— Смотри, как бы поздно не стало.

К моменту появления на стене командира форта, солнце почти скрылось за деревьями. И без того длинные тени растянулись по земле широченными тёмными полосами, напоминая огромные чёрные ленты и полотнища. Сумерки понемногу вытесняли свет, и ратники запалили факелы.

— Ну, чего у нас здесь, — Нак-Эндарс с высоты стены оглядел цепочку огоньков, растянувшуюся у границы леса. Время от времени они мерцали, когда далёкий костёр на миг заслоняла чья-либо фигура. Вдоволь насмотревшись, командир, наконец, удостоил вниманием кочевников, стоявших у рва.

Расположившиеся полукругом шестеро воинов со щитами в руках, его не заинтересовали. Чуть прищурившись, Нак-Эндарс уставился на странную пару за их спинами.

Тощий жилистый старик с седыми волосами и длинной белой бородой, в двух местах перехваченной кожаным шнурком, уперев руки в бока, пристально глядел на эмайнцев. В отличие от прикрывавших его бойцов, ни доспехов, ни оружия он не носил. Узкие коричневые штаны из замши, выделанной из оленьей шкуры, такая же рубаха, да низкие мягкие сапоги — вот и всё снаряжение.

Слева от него прямо на земле сидел непонятно кто. Просторный балахон из чёрной ткани, обвешанный пожелтевшими косточками, кусками звериных шкур, птичьими перьями, фигурками из камня и дерева, и позеленевшими медными подвесками, скрывал фигуру. Круглая бобровая шапка не позволяла рассмотреть голову и определить пол по причёске. А свисавший спереди полог, сделанный из нанизанных на суровые нити обрезков полых птичьих костей, выкрашенных алым и чёрным, надёжно укрывал лицо.

Точно почувствовав изучающий взгляд командира форта, сидящий легко прикоснулся к ноге старика. При этом завеса колыхнулась, издав тихий сухой шорох, а на балахоне едва слышно звякнули металлические подвески.

— Люди оград, что носят одежду из железа! — словно подчиняясь приказу, зычно прокричал седобородый. — Вы вновь ступили на земли коршуна, оленя и волка; вольные просторы детей неба, где свободно гуляет ветер! Вы сожгли шатры, убили мужчин и женщин. Вы похитили орханор — святыню нашего народа. Огонь! Жаркий огонь ненависти сжигает наши сердца! Рты наши сушит жажда крови!..

Сидящий вновь коснулся колена говорящего. Тот на миг умолк, словно пытаясь взять себя в руки. Его голос зазвучал спокойнее, но в нём всё ещё угадывалась клокочущая ярость, прорывавшаяся звериным рыком в раскатистых звуках «р».

— Вы заслуживаете быть растерзанными и смешанными с помётом кабанов. Но мы откажемся от мщения, — с заметным усилием произнёс старик, — отдавая вас суду нечистых духов, коих кличете вы богами. Верните орханор — и мы уйдём, не тронув ваших стен и не пролив вашей крови. Таково слово