Выбор завоевателя - Тимоти Зан

— Да, — сказал Фейлан. — Может быть.

Он вдохнул остро пахнущий воздух и повернулся лицом к обоим спутникам:

— Если вы настроены тут что-нибудь найти, то нечего нам стоять и попусту болтать языками. Вернемся-ка на базу.

* * *

Остаток дня он провел в бывшем лагере джирриш, следя за тем, как группа Уильямса изучает керамические стены, или просто бродил по зданиям или снаружи, осматриваясь и вспоминая. Когда наступила ночь, он вернулся на корабль, пару часов делился своими мыслями и впечатлениями с диктофоном, а потом лег на койку и уснул.

Следующий день он провел на койке в своей бывшей камере. Глядя через стеклянную стену, описывал трем техникам различные предметы джирришского оборудования, которые были расставлены вокруг стеклянного цилиндра, когда в нем находился пленник. По предложению Пембертон Фейлан провел там и ночь — еще одну ночь без кошмаров, которых он ожидал. Да, без кошмаров. Но с раздумьями в тихие предутренние часы. К тому времени, когда лагерь начал оживать, Фейлан пришел к весьма неприятному выводу.

— Доброе утро, коммандер, — приветствовала Пембертон, когда он вошел в аналитический отсек исследовательского корабля. — Как спалось?

— Не так уж и плохо. Можно поговорить с вами с глазу на глаз, полковник?

— Конечно. — Она махнула рукой на дверь в маленький соседний отсек. — Идемте.

Он подождал, пока закроется дверь.

— Я бы хотел узнать, полковник, что я на самом деле тут делаю, — произнес он. — Скажите правду.

— Правду? — нахмурилась она. — Я думала, адмирал Радзински еще на Эдо вам ее открыл.

— Он назвал мне официальную причину, — ответил Фейлан. — А меня интересует истинная.

Она задумчиво рассматривала его лицо.

— А вы можете мне хотя бы намекнуть, что именно хотите услышать? — спросила она.

Решила дурочку разыгрывать. Фейлан этого ожидал.

— Конечно, — сказал он. — Меня попросту спровадили. Подсунули синекуру — и с глаз долой. Инженеры и техники не нуждаются в моих советах, на Эдо я уже рассказал обо всем, что видел и делал здесь. К тому же джирриш прибрались тут на совесть — не оставили никакой пищи для моего ума.

— А вам не кажутся эти выводы преждевременными? — мягко спросила Пембертон. — Вы ведь тут всего два дня.

— Двух дней вполне достаточно, — ответил Фейлан. — Даже более чем достаточно. Я просто-напросто трачу время.

— Так чего вы от меня ждете? — подняла брови Пембертон.

— Я хочу вернуться на Эдо, а оттуда отправиться на войну.

Пембертон отрицательно покачала головой.

— Я хотела бы вам помочь, коммандер, — терпеливо ответила она. — Но не думаю, что смогу.

— Почему? Вы же тут старший офицер.

— Я офицер технической службы, — терпеливо объяснила она. — Начальник экспедиции. И вне этого подразделения у меня нет никакой власти. И приказы о переподчинении я отдавать не могу.

— Позвольте мне отправиться на Эдо с курьером, когда будете посылать следующее сообщение, — не уступал Фейлан. — Я договорюсь с адмиралом Радзински…

— Коммандер, — подняла руку Пембертон, — я понимаю вашу нетерпеливость, я понимаю ваше желание как можно скорее вернуться к активным действиям. Но у всех нас есть свои роли в этой войне, и все они важны. Даже если эту роль выбираете и не вы.

— Да, — буркнул Фейлан, сочтя, что его подталкивают к разговору, который он все откладывал. — И ваша роль, насколько я понимаю, определить, не сделали ли чего джирриш со мной за эти три недели, пока держали в гигантской пробирке?

Она даже не моргнула.

— Что вы имеете в виду?

— То, что цель вашего пребывания здесь — выяснить, не сделали ли мне промывание мозгов, — напрямик сказал он. — А я здесь потому, что если вдруг у меня поедет крыша, то это случится в богом забытой дыре, где я не смогу причинить значительного вреда.

Пембертон подняла бровь.

— Интересное утверждение, — сказала она. — Хотя малость параноидальное.

— Как говорит старая поговорка, даже у параноиков есть враги, — парировал Фейлан. — Я хотел бы получить честный ответ, полковник.

— Хорошо, — сказала она. — Вы правы. И что дальше?

Значит, неприятный вывод, к которому Фейлан пришел в мрачные предрассветные часы, оказался верным. А он-то надеялся, что ошибается.

— Так, — вздохнул он. — Что же, по-вашему, я должен сделать, чтобы доказать свою безобидность?

— К несчастью, коммандер, все не так просто, — ответила она. — Когда имеешь дело с хорошо изученными человеческими психозами, и то все далеко не просто. Если же учитывать вероятность воздействия на человеческий мозг инопланетных технологий, тут уж точно ничего нельзя прогнозировать.

Фейлан смотрел на нее, ощущая в желудке холод.

— Выходит, — медленно спросил он, — я никак не смогу доказать, что мне не промывали мозги?

— Я этого не говорила, — возразила Пембертон. — Я тщательно изучила ваш файл и уверена…

Коммуникатор над дверью тихо пискнул, и на экране появился лейтенант Уильямс.

— Полковник Пембертон?

— Да, лейтенант, в чем дело? — Пембертон встала перед камерой коммуникатора.

— Полковник, мы только что имели аудиоконтакт с боевым грузовиком класса «Мурена», который вошел в систему около часа назад, — доложил Уильямс. — Пилот не предоставил нам ни своего опознавательного номера, ни идентификационного кода корабля. Он лишь сказал, что должен переговорить с коммандером Фейланом Кавано.

— Вот как? — Пембертон хмуро глянула на Фейлана. — Он вооружен?

— Минимально, — кивнул Уильямс. — Пара дезинтеграторов «Мелар-Виккерс» и пять среднего радиуса ракет класса «Сорокопут-пятнадцать». Если захотим, то справимся.

— У пилота хотя бы имя есть?

— Он говорит, что его зовут Макс, — ответил Уильямс. — Только это и сказал. Прямо собачья кличка.

— Я рада, что вам это кажется забавным. — Пембертон посмотрела на Фейлана. — Можете в любой момент вступить в разговор, коммандер.

Фейлан кашлянул.

— Имею основания считать, что мой брат Арик послал этот грузовик искать меня.

— А кто такой Макс?

— Лейтенант недалек от истины, — сказал Фейлан. — Макс — это кличка сверхразумного компьютера.

— Я думала, что сверхразумные компьютеры имеют обыкновение представляться по правилам.

— Сверхразумные компьютеры фирмы «Кавтроникс» запрограммированы представляться лишь в ответ на прямой вопрос, — объяснил Фейлан. — Моему отцу всегда жутко не нравились глупые и тщеславные компьютеры других компаний.