Перезагрузка - Эми Тинтера

После еды Адди захотела отдохнуть, и Тони предоставил ей свою комнату, предложив вздремнуть и мне. Я отказалась. Разве могла я уснуть, когда Каллум лежал связанный за стеной, а меня мутило от тревоги?

Прихватив сэндвич Каллума, я вышла в коридор и заглянула в комнату для гостей. Он лежал на боку и пялился в стену. Ноги и руки были по-прежнему связаны.

– Тебе неудобно? – спросила я, ставя тарелку на ночной столик. – Я могу развязать тебя, если хочешь, а ты поешь.

Он не ответил. Я опустилась на колени и встрепала ему волосы:

– Каллум!

Он не шелохнулся. Глаза были пусты, и он даже не моргнул, когда я помахала рукой перед его лицом.

А вдруг уже поздно? Вдруг мы уже миновали это самое окно?

Мое сердце бешено заколотилось. Стук в ушах был единственным звуком среди безмолвия.

– Каллум.

Я в отчаянии потрясла его за плечо. Кровать скрипнула, когда я его сдвинула.

Тщетно.

Этот бессмысленный взгляд был невыносим. Я тряхнула Каллума сильнее, повторяя его имя, а боль в груди все усиливалась. Слезы хлынули прежде, чем я успела понять, что заплачу, и я зажала рот, чтобы приглушить всхлип. Но он все равно вырвался и разлетелся по комнате; за ним быстро последовал второй. Я думала, что плач приносит облегчение, но слезы были почти мучительны. Мне хотелось загнать их обратно. Тело отказывалось повиноваться.

Я выпустила его плечо и обмякла на полу. Наверное, надо было сбегать за Тони или Адди и спросить, не сильно ли он плох, но меня душил страх. Я не хотела снова видеть сочувствие в их глазах.

– Рен?

Я вскинула голову на голос Каллума. Он моргнул и сдвинул брови, шевельнув связанными руками.

– Что случилось?

Я бросилась к постели, в секунду распутала веревки и уткнулась ему в шею. Он обнял меня, потерся щекой, согрел дыханием.

– Извини, – сказала я, сделав глубокий вдох.

– Не надо извиняться за плач.

– Нет, за все остальное. За то, что дала тебе напасть на человека, а вызволила в самое неподходящее время. Нужно было сначала проверить. Я ведь знала, что они делают это с унтер-шестидесятыми, но даже не подумала выяснить.

– Да, – сказал он, еле сдерживая смех. – В следующий раз, когда решишь спасать мою жизнь, будь любезна учесть все заранее. Это просто никуда не годится.

Я рассмеялась, крепко обняв его одной рукой.

– Не извиняйся, – повторил он, коснувшись губами моего уха. – Я могу только благодарить.

– Пожалуйста, не надо. Мне станет тошно.

Он усмехнулся и принялся водить пальцем по моему подбородку, пока я не повернулась к нему лицом. Тогда он поцеловал меня, и я поняла, что он решил выразить благодарность таким способом, против которого я, конечно, не возражала. Когда он снова посмотрел на меня, губы его чуть изогнулись в печальной улыбке.

– Только не оставляй меня таким, ладно?

Я шмыгнула носом и потупила взор.

– Не хочу, чтобы они превратили меня… – Каллум осмотрел себя. – В такую бешеную тварь. – Он поцеловал меня в щеку. – Иначе получится, что они победили, понимаешь?

Все выглядело именно так: они победили.

– Я больше не хочу убивать, – скривился он. – А тем более – пожирать. И если ничего не получится, то просто не оставляй меня таким. Договорились?

Я кивнула, сжимая губы, чтобы удержать слезы.

– Хорошо.

Каллум помолчал, задумчиво сведя брови.

– И помоги им в любом случае, даже если не достанем антидот, – кивнул он на дверь. – Отправляйся в резервацию и поднимай остальных рибутов.

– Чтобы людям помочь?

– Да. Ты не должна допустить, чтобы КРВЧ победила. После всего, что она сделала. Поэтому даже если я… если я не выкарабкаюсь, ты должна им помочь.

Он знал, что помощь людям волновала меня меньше всего. Они были мне нужны лишь для того, чтобы вылечить Каллума, а потом мы бы с ним убрались подальше от всех, чтобы никогда больше не возвращаться. О том, как поступить, если его не удастся спасти и придется примкнуть к людям, я думать не хотела.

– До этого не дойдет. Ты поправишься.

– Рен, ты хотя бы подумай об этом. Не забывай, какая ты крутая.

– Я подумаю, – рассмеялась я через силу.

Это была ложь. Я не собиралась обдумывать сценарии, где не будет его.

Вскоре Каллум снова забылся, хотя я видела, что он боролся с отключкой. Я еще долго сидела на полу, пока не поняла, что больше не в силах видеть эти пустые глаза. Запретив себе новый приступ паники, я связала его и перешла в гостиную, где прошагала из угла в угол весь день и начало вечера.

Солнце только село, и мне не терпелось отправиться в филиал, но Тони настоял на том, что раннее утро – более подходящее время. Охранников меньше всего между четырьмя и шестью пополуночи, и правильнее идти к шести, потому что в лабораториях будет мало дежурного персонала. Никто не знал, как выглядело противоядие, и мне понадобится человек, который покажет.

Тони сидел за кухонным столом, с ним было еще с десяток заговорщиков. Они изучали схему остинского филиала КРВЧ. Помочь нам вызвалось больше людей, чем я ожидала. Несколько человек ушли, уверенные, что к утру мы будем мертвы, но остальных, похоже, столь дерзкий план захватил – после многих-то лет борьбы с корпорацией.

Во входную дверь проскользнули Гейб и Зик – тот самый светловолосый паренек. Гейб, прижимавший к груди черный холщовый мешок, кивнул Тони.

– Достал, – сообщил он, бросил мешок на диван и начал рыться внутри.

Он выложил на стол несколько черных пистолетов и желтые, странной формы патроны. Нахмурившись, я подобрала один и повертела в пальцах.