Сдвиг - Алексей Евтушенко

Итак, переговоры идут. Однако в мире творится хаос, пирамиды власти и порядка разрушены повсеместно, и Россия не исключение (хотя, вероятно, и пострадала пока меньше других). И это не считая обычной подковерной борьбы за власть, которая и в самые спокойные времена не утихает ни на минуту. И тут такое оружие – информация о чудо-вакцине! Даже пьяному ежику понятно, что тот, кто первым получит эту вакцину, сможет диктовать другим любые условия. Лю-бы-е. И вот пока высокие договаривающиеся стороны… э-э… договариваются, некто, не допущенный к переговорам, но знающий о них и обладающий достаточной властью, отдает приказ полнокровной роте спецназа внутренних войск во что бы то ни стало прорваться сквозь Туманную Поляну и захватить космический корабль «Секрет» с вакциной на борту. Шах и мат. Причем всем – и своим, и чужим.

И тут моя мысль рванула дальше по расчищенному логикой и вдохновением пути.

Семь два твою мать! Даже никакого заговора не надо! Зная саму поганую суть любой нынешней власти на матушке-Земле, легко можно представить следующий сценарий. Спецназ захватывает «Секрет», якобы по приказу какого-то высокопоставленного предателя интересов Родины. Марсиане с лунянами возмущены. А наше самое честное в мире правительство во главе с президентом делают вид, что не при делах и тоже страшно возмущены. Обещают отбить корабль у террористов, всех спасти, а преступников повесить за яйца на Красной площади. И таки выполняют свое обещание! Но лишь двое-трое самых высокопоставленных людей в стране знают, что приказ о захвате «Секрета» исходил из самого верха, то есть от них самих, и все это не более, чем красиво разыгранный спектакль. С одной единственной целью – навязать свою волю, заставить, подчинить. Зачем? На всякий случай. Для полной, так сказать, гарантии.

И это я еще не прикинул варианты, когда в игру вступают финансовые и политические акулы из других стран, которые ничем не лучше, а пожалуй, еще и похуже наших. Наши хотя бы свои, русские. А русские, конечно, напакостить и дров наломать способны по самое «не могу», но потом опомнятся, пожалеют, все вернут да еще и воз пряников с парой ведер водки выкатят от широты души. А вот заморские, особенно те, что с заката – другие. Какой там воз пряников! Целым бы остаться и хотя бы в трусах. Потому что штаны и рубаху точно снимут.

Так или иначе, особо размышлять о том, что здесь произошло, некогда. Что мы фактически имеем? Сотню убитых на этой стороне. И несколько десятков живых на другой. Надеюсь, пока живых. Но в том, что эти живые в ближайшее время постараются превратить друг друга и всех, кто окажется рядом, в мертвых, сомнений практически нет. Ящик Пандоры открылся, и загнать обратно вылетевшее оттуда зло в обозримом будущем не представлялось возможным. «Будем, однако, помнить, что надежда в ящике Пандоры все-таки осталась. Том самом, который из мифа», – сказал я себе и посмотрел на старшего сержанта:

– Ну, что будем делать, Ваня?

– Мне приказано вас сопроводить и доставить обратно к товарищу майору. Буду выполнять приказ.

– Похвально. Главное, что я и сам этого хочу. Но ведь, пожалуй, со своими драться придется, а?

– Волки тамбовские им свои, – сплюнул Иванченко. – Вы, конечно, лицо гражданское…

– Кончай, Ваня, меня Данила зовут, если не забыл, и давай на «ты», – перебил я его.

– Извини. Так вот, если ты, как гражданское лицо, откажешься взять в руки оружие, осуждать не буду. Но и уважения особого от меня и моих ребят не жди.

Я взял оружие – подобрал автомат рядового Короткова. Дополнительные полные магазины тоже нашлись, у других убитых. Не побрезговал и бронежилетом, снятым с мертвого бойца внутренних войск (пуля попала ему в шею, кровь залила все вокруг, но броник остался чистеньким). Тяжеловат, зараза, килограммов шесть-семь, не меньше, но лучше потеть, чем истекать кровью. Хотя вот его бывший хозяин тоже так думал, и где он теперь? Мелькнула мысль оставить броник, чтобы не терять подвижности, но я ее задавил в зародыше. Нет уж, потерпим. Мало того, и каска не помешает. Сказано – сделано, нашел и целую каску. Примерил – подошла. Больше всего напрягало, что все это пришлось снимать с мертвых. Но напряг длился не более секунд тридцати. Им уже все равно. А я пока жив и, надеюсь, буду жить дальше. С их невольной помощью.

– Тогда уже и берцы себе подбери, – посоветовал Иванченко, глянув на мои порядком изгвазданные, но все еще шикарные кожаные туфли.

Я подумал. В его словах был резон. Туфли честно выдержали уже немало, но что будет дальше? В надежности с армейской обувью им точно не сравниться. Но тут же вернулся и напряг. Одно дело – бронежилет и каска и совсем другое – стаскивать с мертвого солдата обувку. А, собственно, почему другое? То же самое. Как там было у танкиста Великой Отечественной Ионы Дегена?