Громче меча 3 - RedDetonator

— Разумеется, с делом! — с усмешкой ответил Тириен. — Мне нужно два десятка скотины. Не меньше двух голубого качества, а остальные не сильно важны.

— Голубых просто так не продам — ты коленом не вышел, — сообщил ему Оудран. — Ничего личного — таков порядок.

— Но мы же всегда можем договориться, — сказал на это Тириен. — Ведь так?

— Договориться можно всегда, — довольным тоном ответил Оудран. — Двоих голубых, значит? Вон тот и вон та — эти совсем свежие. Пятнадцать золотых лянов.

— А чего так дорого? — возмутился Тириен.

— Я вообще не должен продавать их тебе — они для господ, — ответил торговец людьми. — Либо соглашайся, либо иди и ищи по всему Ночному Рынку тех, кто продаст тебе голубых.

— Ладно, — с неприязнью в голосе согласился Тириен. — Но сначала я хочу посмотреть товар.

— Смотри, — равнодушно дал разрешение торговец.

Кровопийца ощупал Хаомина, раскрыл ему рот и посмотрел на зубы, а затем пошёл дальше.

— М-м-м, а эта очень недурна, — удивлённо произнёс Тириен. — Можно будет немного поиграться…

— Берёшь или нет? — твёрдым тоном спросил Оудран. — Время — деньги.

— Беру, — согласился Тириен. — И мне нужно более простое мясо — восемнадцать взрослых. Детишки и старики меня больше не интересуют.

— Пережил детско-старческий период, да? — усмехнулся Оудран.

Тириен ничего не ответил.

Раздалось звяканье металла.

— Прекрасно, — удовлетворённым тоном произнёс торговец. — Я отнесу их к чёрному ходу — заберёшь в числе прочих чёрных лент. Пометь их для себя.

Левое предплечье Хаомина обожгло болью.

— Встретимся у хода, — сказал Оудран.

Что происходило дальше, Хаомин понимал не до конца. Торговец снял с него голубую ленту и надел какую-то другую, а затем вытащил крест из паза и понёс куда-то.

Хаомин касался правой рукой чьего-то тёплого тела, дрожащего от ужаса или отчаяния. Для него оба этих чувства значат одно и то же…

В конце концов, они оказались снаружи — в небе светила Луна, а с небес моросил дождь. На каменной улице стояли четыре телеги с возничими, одетыми в кожаные плащи.

Его грубо закинули в телегу, а сверху накидали ещё троих.

Стало трудно дышать, а парень, бьющийся в конвульсиях, лежащий поверх Хаомина, этому совсем не помогал. Но Хаомин решил воспользоваться этим шансом, чтобы задохнуться — он осознанно задержал дыхание, чтобы смерть наступила побыстрее.

Увы, но он не успел — они приехали гораздо раньше, чем жизнь успела его оставить…

Их выгрузили из телег и спустили в какой-то узкий овраг, в конце которого находился люк.

Дальше их тащили по воняющему нечистотами тоннелю.

В этом тоннеле тоже было очень темно, но не так, как на Ночном Рынке. Здесь какой-то свет проникал через решётчатые люки на потолке, почти полностью забитые грязью и землёй.

— Вот мы и пришли, — произнёс Тириен, когда они оказались в большом подземном зале. — Эй вы, работяги — вот этих двоих поставить у саркофага, а остальных отнести на бойню и осушить в общий бак!

Хаомина и неизвестную женщину поставили около стального короба, запертого на два замка. Изнутри доносились звуки царапанья и частого дыхания.

— Приветствую, — раздался новый голос. — Сразу скормим?

— Приветствую тебя, Эдран, — ответил Тириен. — Нет, я хочу повеселиться с этой девкой, а потом сразу же пустим её на кровь.

— А этого? — спросил Эдран.

— Этого скормим так, будет деликатесом, ха-ха! — рассмеялся Тириен. — И я хочу, чтобы он смотрел. Зажги свет.

Загорелись тусклые огоньки в стеклянных банках, расставленных вокруг стального короба с кем-то внутри.

— Для арглуида только самое лучшее… — произнёс Тириен, уложив женщину на землю и спустив с себя штаны.

Хаомин был вынужден наблюдать за тем, как кровопийца насилует черноволосую женщину. Это заняло долгие десятки минут. Но он закончил, освободил её из ремней железного креста и, с помощью своего напарника, подвесил над большой воронкой.

Вооружившись ножом, Тириен распорол ей горло и с вожделением наблюдал за тем, как течёт кровь. Эдран же начал набирать кровь в стеклянные бутылки.

«Так я и умру», — подумал Хаомин. — «Надеюсь, этих чудовищ постигнет конец худший, чем мой… Небо, молю! Восстанови справедливость!»

Когда кровь женщины закончилась, двое кровопийц убрали её тело и подвесили над воронкой Хаомина. Лицо Эдрана приняло нездоровое выражение, когда он вооружился ножом.

Он полоснул Хаомина по шее и затем облизал лезвие ножа.

— Вкусненький, — сказал он.

Вернулись двое кровопийц.

— Корм висит и вытекает, — сообщил один из них.

— Молодцы, — улыбнулся Тириен. — Девку мы уже высушили — унесите её в тоннели, а мы наполним бутылки…

В этот момент произошло что-то странное.

Из тоннеля в зал ворвались двое очень больших людей. Чёрный и белый.

— Surprise, motherfuckers!!! — проревел чёрный человек и швырнул кинжал прямо в голову одному из кровопийц.

Лезвие вонзилось в череп и вышло с другой стороны.

— Двоих надо живьём! — предупредил его белый человек, а затем перевёл взгляд на Тириена. — Иди сюда, мразь ёбаная!

Но Тириен не был готов сражаться, поэтому испуганно взвизгнул, как поросёнок, и попытался бежать.

Кровь вытекала из разрезанного горла Хаомина, но он облегчённо улыбался…

Примечания:

1 — Фынь — кит.分 — денежная единица, равная 1/10 цзяо или 1/100 серебряного ляна. Также иногда транслитерируется как «фэнь». Изготавливалась эта монета из меди, но в XIX-м веке начали чеканить из серебра, с увеличением номинала — бывали монеты по 7 фыней, а власти КНР выпускали медные фыни номиналом 1, 2 и 5 фыней, из алюминия, но выпуск уже давно прекращён и в обороте их практически нет, хотя они до сих пор считаются законным платёжным средством. Но в контексте произведения — это реальные деньги, которыми пренебрегают только всякие зажиточные юся, а вот крестьяне — нет, не пренебрегают.

Глава восемнадцатая

Папа Лима Альфа Новэмбер

*894-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, средняя общеобразовательная школа № 52*

Здание школы на сто пятьдесят учеников я строил при посильной поддержке бригады строителей и Маркуса.

Архитектурный проект школы чертил вместе с Сарой, которая, вообще-то, профессиональный педагог, ну и, хе-хе-хе, разбирается в черчении… имею в виду, что она призывает