Я иду - Сергей Попов

Роуз передала дочкино полотенце.

– Не знаю, я не смотрела – готовила, – ответила она, – но вибрировал долго. В общем, сам посмотришь.

– Ладно, разберемся, – я поставил дочку, принялся насухо вытирать, – как тебе новый купальник, Бетти, нравится? Мы с мамой его долго выбирали для тебя.

– Очень, пап, спасибо! – радостно откликнулась она.

– Ну и хорошо, мы с мамой рады, – я накрыл ее полотенцем, поцеловал, – правда, Роуз?

– Конечно! – улыбнулась та и, вручив мое полотенце, чмокнула Бетти, – а теперь пойдемте, а то все остынет.

Подняв свою кепку и стакан с соком, я разом допил его, и уже хотел было направиться вслед за Роуз, подходящей к дому, как вдруг меня приостановила мягкая мокрая ручка. Я удивленно обернулся и тут увидел чем-то взволнованное дочкино личико.

– Что такое, Бетти? – накинув на плечи полотенце и присев рядом на корточки, обеспокоенно поинтересовался я.

Та в ответ надула щечки, сложила ручки.

– Принцесса, что случилось? – я хотел подозвать ее к себе, но она на это лишь отрицательно покачала головой. – Бетти…

– Ты опять от нас с мамой уедешь, да? – оборвав в самом начале, неожиданно спросила она, смотря на меня светлыми глазками.

Я зачем-то улыбнулся, удивленно похлопал глазами.

– Почему?.. – не понял я. – Кто тебе такое сказал?

– Сид, Бетти, ну где вы?.. – громко окликнула Роуз.

– Идем! – не оборачиваясь, прикрикнул я и – дочке: – Бетти? С чего ты так решила, малышка?..

– Ты всегда уезжаешь, когда тебе кто-то звонит… – обиженно проговорила она и опустила глазки, – мы больше не будем купаться, да?..

– Ну что ты, что ты… – я подвел ее к себе, обнял, – что ты…

Бетти всхлипнула, шея стала быстро мокнуть.

– Господи, девочка моя… – я крепче обнял дочку, поцеловал, утер слезинки с щечек, – ты чего так?.. Родная моя, маленькая… чего ты?..

– Пап, не уезжай… – она опять всхлипнула, – мы с тобой гулять пойдем, играть каждый день будем, только не уезжай…

Сердце мое начало обливаться кровью, к горлу подкатил ком, глаза у самого заслезились.

– Я не уеду, принцесса, – заверил я и повторил Бетти на ушко: – Я никуда не уеду, слышишь?

– Да, – ответила она сквозь слезы, – только пообещай…

Я погладил ее мокрые русые волосы и ответил тихо:

– Обещаю, – яутер ей слезинки с глаз, – я люблю тебя, принцесса, и завтра мы весь день будем с тобой играть во все, что ты только захочешь, хорошо? И послезавтра, и каждый день! Договорились?

– Хорошо! – взорвалась от радости Бетти. – И я тебя люблю, пап! Ты самый лучший!

И вжалась в меня, как котенок.

– Ну, теперь идем кушать? – улыбнувшись, спросил я. – А то мама на нас злиться будет…

– Пойдем! – звонко ответила дочь и широко улыбнувшись, взяла заруку.

Едва мы протиснулись под воротами кладбища, – мне удалось увидеть то, чего, пожалуй, боялся больше всего – разоренные могилы. Одни разворошенные, словно из них выполз гигантский червь, другие – раскопаны, да так, что покосились ближайшие ограды и деревья, третьи – зверски истерзаны, будто самому дьяволу захотелось поглумиться над усопшими. Куда ни взгляни – везде виднелись разрушенные каменные скульптуры, заросшие инопланетной дрянью, обезглавленные статуи ангелов, затянутые красным мхом надгробия и упавшие обелиски, какие, даже если очень захотеть, не повалить и вдесятером. На засыпанной гнилыми листьями узкой дорожке, ведущей в глубь оскверненного кладбища, валялись скомканные, как жеваный лист бумаги, заборы и ограждения, скрюченные больные ветви, напоминающие, скорее, чьи-то костлявые руки, скамеечки, обломки гробов. Кое-где, скрываясь за редкими деревьями с опухолями размером с человеческую голову, виднелись обрушенные декоративные склепы со множеством разрытых возле них ям, что запросто можно списать на труды кротов, если бы не размеры. Над некоторыми могилами до дрожи в коленках протяжно скрипели ржавые кресты, под корнями и в норках тихонько попискивали кладбищенские крысы, пронзительно кричали вороны, восседающие на расколотых мраморных плитах. Мрачно, словно отпевая панихиду, скулил и плакал ветер, одиноко блуждающий мимо захоронений, временами поднимая страшный рев и бросая в нас скопившуюся на дороге листву.

– А другим маршрутом не могли пойти? – нарушил длительное молчание я, уже полминуты крутя меж пальцев сигарету и все никак не решаясь закурить.

– Ну извини, Сид, это тебе, знаешь ли, не улица… – с каким-то отеческим укором промолвил Айс, все это время держа наготове лук и вертя головой то влево, то вправо, словно ожидая сиюминутного нападения. – Тем более других дорог пока не вижу. Да и нет их, скорее всего…

Дослушав, я как-то недовольно скривился, сплюнул и все-таки закинул мятую-перемятую сигарету в рот, закуривая.

Такая «прогулка» по кладбищу, особенно когда знаешь, кто до этого здесь побывал, говоря откровенно, настораживала. Каждую секунду мерещились то жуткие нереальные силуэты, выпрыгивающие из кровавых кустов вдалеке, то всяческие шорохи, – а их точно не могли создавать ни собаки, ни мыши, – то эфемерные надрывные шипения, умело исполненные ветром, но почему-то уж очень убедительно смахивающие на мерзкие хрипы морфов. От всей этой жути вскоре стало совсем не по себе, словно смертельная опасность застыла не где-то там, среди растревоженных могил и разбитых статуй, а тут, рядом, едва ли не в двух шагах. Вот только раскрываться не спешила – до последнего хранила молчание, играла с нашим воображением. Но хоть и зная, что пока все спокойно, и вокруг нас, кроме грызунов, нет ни души, я все же предпочел поскорее расправиться с сигаретой и вооружиться арбалетом, чтобы в случае чего – сразу дать отпор. А вот Айс, в отличие от меня, – сама хладнокровность: рука лежала на луке твердо, не тряслась, пальцы крепко сжимали оперение, да и выглядел весь предельно чутким, как бывалый охотник. Одна походка чего стоила: слишком уж искусная, бесшумная, как у призрака, мягкая. Вроде и на ветки наступает, а треска нет. Мистика, да и только…

– Где ты так ходить научился? – решил вдруг поинтересоваться я, настороженно поглядывая то на обомшелые надгробия, то на стволы деревьев. – Не поделишься секретом фирмы? – невольно посмотрел на ноги Айса: нет, не ходит – парит, едва касаясь земли. – Даже я тебя не слышу, хоть и рядом иду.

– Учили нас, – совсем коротко ответил он. Я уже думал, что это весь ответ, как вдруг он неожиданно разговорился, правда, голову в мою сторону так и не повернул – видимо, боялся потерять бдительность: – И не один год – раньше эту технику ходьбы просто не освоишь. Но зато потом сможешь даже к загонщику незаметно подкрасться, если, конечно, почуять не успеет. У них-то нюх цепкий, но все равно проигрывает Теням…