Сердце трона - Лилит Бегларян

— Что ты сказал?..

— Я не хочу быть твоим наследником, — отвечает Харэн более сдержанно, наверное, поняв, что погорячился.

— Хочешь отречься от династии? — спрашивает Ларрэт все еще беспристрастно, но я кожей чувствую, что обстановка накалилась до предела.

— Я не виноват, что у меня нет братьев или сестер!

— Ответь на вопрос.

— Хочу.

— Как думаешь, что будет, если трон останется без преемника?

— Мне все равно.

— Ах, все равно. — Она скрывает чувства, но я вижу в ее глазах боль и отчаяние. — А ты обижался, что я назвала тебя эгоистом. Знаешь, мне надоело. — Она тоже встает, опирается ладонями о край стола. — Если ты отречешься от трона, я отрекусь от тебя.

— Ларрэт, — шепчу я, хотя раньше я не называл ее по имени при нем.

— Вот видишь, — Харэн обращается ко мне, — я был прав. — И выбегает из кабинета.

— Я тебя не узнаю, — говорю ей. — Это слишком…

— В чем он прав?

— Он считает, что ты его не любишь.

— Да что он смыслит в любви?.. — Ларрэт говорит сквозь зубы.

— Харэн вспыльчивый, он воспримет это слишком близко к сердцу. — Я кладу руки на ее плечи. — Иди за ним.

— Нет, я не могу проявить слабость. Я для него все делаю, а он не ценит. Я должна была быть с ним строже с самого начала, чтобы он не вырос таким… Вен, ты вообще слышал? Ему все равно!

— Он погорячился.

— И я должна за ним бегать? Пусть осознает свою ошибку и сам приходит.

— Поговори с ним, скажи, что ты принимаешь его любым. Для него это важнее, чем ты думаешь.

— Я полжизни рву себя на части, чтобы сохранить мир и порядок, а ему все равно!

— Он хотел задеть тебя. Ты сказала, что его чувства не имеют значения. Он хотел ранить тебя в ответ.

— Обиделся, значит? Ишь какой чувствительный.

— Иди к нему.

— Сам иди, ты лучше справляешься. — Она машет рукой в сторону выхода.

— Ему нужна ты, ему тебя не хватает.

— Не могу. Оставь меня, я должна остыть.

***

Удар дверью, из коридора шум. Я просыпаюсь, вскакиваю с кровати, вылетаю из комнаты, само собой, не переодевшись и едва понимая, что вообще могло случиться посреди ночи.

Ларрэт в слезах кричит на Айрона, тот тщетно пытается ее успокоить. Ноги подкашиваются от догадки, что что-то могло случиться с Харэном. Ничто другое не смогло бы вывести ее из себя настолько.

— Вен! — она хватает меня за локти. — Его нет!.. Сделай что-нибудь!

— Харэн не в своей спальне, — объясняет Айрон. — Я отправил слуг обыскать замок, пока не нашли. Цэккай по всей видимости с ним.

— Они могли спуститься в лабиринт. Выход разблокирован?

— Нет. — Айрон пожимает плечом.

— Черт знает, что хуже: искать их под землей или в городе.

— Ты думаешь, он обманул привратников? — спрашивает Ларрэт.

— Я узнаю. — Я выхожу из коридора и обращаюсь к первому попавшемуся слуге. — Сейчас же приведи сюда страж ворот! И чтоб без лишнего шума.

Харэну запрещено покидать Дворец одному, но он со слугой, и это могло подкупить привратников. К тому же, он мог пообещать им что-нибудь взамен на молчание или пригрозить.

— В ваших же интересах рассказать все как есть, — говорю я им.

— Господин Венемерт, — кланяется один из них, что помладше, — мы должны были Вам сразу сообщить.

— Его Величество приказало молчать, — заступается второй. — Мы не могли ослушаться. К тому же, он был не один… Они ушли недавно.

— И вы открыли им ворота ночью?! Вы, черт побери, совсем спятили? — Я прижимаю младшего к стенке, схватив за плечи.

— Но ведь не было другого приказа…

— Бестолочи! — Я отстраняюсь. — Куда они ушли? Когда вернутся? Вы хоть что-нибудь знаете?

— Нет, господин.

— Ну и проваливайте к чертям! Чтоб я вас больше не видел. И только посмейте заикнуться, что господин не в замке, если не хотите смерти.

Ушли недавно, это обнадеживает. Скорее всего, они в пределах столиц. Надо подумать, как организовать поиски так, чтобы не поползли слухи… Чем больше людей узнают, тем в большей Харэн опасности, но, с другой стороны, так их проще будет найти.

— Вен! — Ларрэт бросается мне навстречу. — Они во Дворце, да?

— Нет, за стенами.

— Ах!.. — она всхлипывает, закрывая рот рукой.

— Иди к Айрону, — шепчу. — Обещаю, я со всем разберусь. Доверься мне.

— Харэн оставил это на кровати, смотри. — Она показывает ранговый значок с одной полоской, крепко сжимает его дрожащими пальцами. — Он из-за этой ссоры…

— Какой еще ссоры? — Айрон подоспевает. — Чего я не знаю?

— Да что ты вообще знаешь!

— Я пойду соберу отряд для поисков, — говорю.

Наверняка Харэн додумался переодеться так, чтобы остаться незамеченным, и сойдет за рядового слугу на пару с Цэккаем. Поэтому я строго-настрого приказываю страже не называть их имена, вести себя спокойно при допросах, чтобы ни у кого и мысли не возникло, что один из пропавших мальчиков — Харэн.

Дворец спит. Рассветный час не близко. Я все еще в ночной рубашке, только сверху накинул плащ. Холодный ветер никак не может отогнать тревогу и облегчить головную боль. Я отправляю людей искать Харэна и остаюсь один, и меня вмиг переполняют страх, вина, отчаяние и надежда — все и сразу.

Я мучаюсь, что не предвидел этого, что стража, вверенная мне, допустила оплошность. Если бы я мог догадаться, что Харэн пойдет на такую глупость, я бы отговорил его… Я бы нашел слова, попробовал бы помирить его с матерью. Что я делал весь день? Да, я подходил к нему два раза, он был немного обижен, не хотел разговаривать, но ничто не предвещало этого. Я почти уверен, что это все задумка Цэккая. Он ответит за это сполна.

— Ну что? — спрашивает Айрон, не менее встревоженный.

— Ищут, — отвечаю. — Думаю, они недалеко ушли.

— Нет вариантов, где они могут быть?

— Вряд ли у них была четкая цель.

— Была: довести меня до приступа. — Ларрэт прижимает значок сына к груди.

— Знаешь же, — Айрон берет ее за свободную руку, — я тоже однажды сбежал, без слуги. Хорошо ведь, что он не один?

— А если Цэккай служит Эмаймону? — У нее дрожит голос.

— У него нет причин подчиняться чужому королю, — говорю. — Харэну служить выгоднее, это очевидно.

— Я никудышная мать.

— Неправда. — Он обнимает жену. — Он вырастет и поймет тебя.

— Я могла бы подойти, извиниться… Что за глупая гордость?

***

Уже поздний вечер. Мы все на взводе. Я очень надеялся, что их найдут в доме матери Цэккая, но увы. Кто-то из жителей говорит, что