Только вперед! - Денис Старый

Я надел на себя маску радушного хозяина и стал прохаживаться между различными группами офицеров.

— Господа, а помните… — эта фраза звучала повсеместно.

Мимо порхали на удивление вышколенные половые. Ещё больше удивляла внешность некоторых подавальщиц. Девиц было немного, всего три. И они, хоть и соблюдали этикет, и были тактичными, но такие похотливые флюиды исходили от этих дам, что невольно приходило понимание, кого именно в усиление мужчинам-половым дала Марта.

А вот и рыжая бестия! Марта стояла у входа в банкетный зал, но там больше присматривала за своими девочками. Как есть — не отнять: сутенёрша-контролёрша.

— Ты что, рыжая, удумала? С чего срамных девок в подавальщицы поставила? — спросил я, подойдя к Марте.

Но я так, чтобы поддержать разговор. Кто приходит в Мангазею, те знают, что тут можно многое. И что если есть девушки низкой социальной ответственности, то они лучшие. Не знаю, не проверял. Но убежден, что абы кого на работу Рыжая не возьмет. Интересно, а Петр Шувалов «принимает экзамен» у таких девиц?

— Будет вам, господин Норов. А то я не знаю добрую половину из этих господ, — усмехнулась Марта. — Где им еще гулять, как ни в ресторанах?

— И что, часто господа любовь покупают? — спросил я.

Марта только хмыкнула. Мол, что происходит в ресторане «Мангазея», то здесь и остаётся.

Ну да я и не питал иллюзий, что господа офицеры, придя с войны, не ударятся во все тяжкие. В конце концов, у большинства из присутствующих было более чем предостаточно денег, чтобы гульнуть на славу. А мне и нормально. Получатся, что частью деньги, взятые в Крыму, возвращаются в мой кошелек.

Потому-то и окажется сложной служба в моей дивизии, если кто из них согласится. Так кутить и гулять я им не позволю. А ещё и не будет ресторана в Гатчине. Там есть трактир. Вот только непосредственно на землях Александра Куракина, кому эта земля сейчас принадлежит, мы стоять не будем — рядом, в пяти верстах ближе к Петербургу.

— Как живёшь, любезная Марта? — спросил я, невольно бросая недвусмысленный взгляд на рыжеволосую красавицу.

— Александр Лукич, вы бы были осторожнее в своих намёках! Я женщина мужняя, — сказала Марта, всё-таки добавив в свои слова толику флирта.

Чуть было не облизнулся, как тот кот на сметану. Однако не стоит творить глупости на ровном месте. И вовсе моим похабным мыслям потворствует состояние лёгкого опьянения. Я-то уже почти прекратил винные возлияния, но до этого пришлось-таки слегка и выпить.

— Как, муж-то хоть не обижает? — спросил я, наполняя свои природные инстинкты размножения образами супруги.

Помогло. Правда, очень захотелось домой — к жене.

— Он меня, да чтоб обидел? А муж… любовь у нас. Равная и без обмана, — сказала Марта.

И в этих словах мне послышались даже некоторые нотки обиды. У нас и любви-то не было, и отношения равными не назовёшь.

Не верю я этой женщине. Чувствую, что не до конца она остыла. Не дай Бог, может, даже и вспоминает наши встречи. А я желал бы Марте душевного спокойствия и наслаждения семейными отношениями.

— У вас, небось, положение и вовсе незавидное. Властных женщин обихаживать не так легко, — съязвила Марта.

Ну, вот и оно — доказательство моим мыслям, что рыжеволосая прелестница не до конца смирилась с тем, что мы друзья и партнёры.

— Неужели ты хотела бы оказаться в этом списке? — усмехнулся я.

Марта со злостью на меня посмотрела. Дёрнулась было на выход, но я её остановил.

— Ну не обижайся. Сложно всё у меня. И с женой всё замечательно наладилось. И, если на Великую княжну посмотрю, так накинуться хочу. И Елизавету Петровну вспоминаю. И с ней мне было хорошо, — неожиданно для себя я разоткровенничался.

— Да знаю я многое. И другие знают, — участливо и сопереживая сказала Марта.

— О том я и хотел с тобой поговорить. Нужно, чтобы ты иные слухи про меня распускала, — сказал я.

Я собирался через Марту распространять слухи. Ей нужно будет убеждать всех и каждого, что не имею никакого отношения к ребёнку, которому, вероятно, суждено стать наследником российского престола. И, как показывал разговор с Рыжей, я несколько преувеличивал степень своей популярности. Ну да оно и к лучшему.

— Что придумала к свадьбе Авдотьи Бужениновой? — спросил я.

Марта тяжело вздохнула. Вопрос очень серьезный. Уже пора не придумывать, а искать исполнителей, готовиться к репетициям.

— Немало чего. Но чую, что этого будет недостаточно, — каким-то опустошённым и усталым голосом сказала подруга.

Она описала своё видение свадьбы. И я согласился, что нет там какого-то грандиозного масштаба или же изюминки, которая уж точно бы запомнилась. Между тем, и Марте, и Шувалову, и мне, как соучредителю ресторанов, необходимо было произвести такое впечатление на государыню и весь императорский двор, чтобы о том событии говаривали ещё не одно десятилетие.

— Есть у меня идея! — сказал я.

— Я не сомневалась, — усмехнулась Марта.

Вижу, как идет изрядно во хмели, поручик Смитов. Словно тот бульдозер, таранит стулья, толкая половых и даже господ офицеров. «Вижу цель, не вижу препятствий,» — по такому принципу, видимо действует офицер.

Вот он извлекает шпагу, заносит ее над головой, чтобы никого не задеть. Пять шагов до меня… Два шага…

— Я, моя шпага, моя… ик… шпага — ваше, господин бригадир. Распоряжайтесь мной, как заблагорассудится. Не вижу службы вне вас, — сказал Смитов и, чуть было не завалившись, положил шпагу к моим ногам.

— Встаньте! — усмехнувшись сказал я. — Я принимаю вас.

Кивнул Марте, указал головой на одну из мимо проходящих девиц.

— Кая! — позвала Марта девушку. — Проведи господина в номер по первому классу и согрей его.

Девушка изобразила книксен, лихо, со знанием дела, подхватила Смитова, отправилась на выход.

— Просим! Просим! Стихов! — сперва кто-то один выкрикнул, после все офицеры уже просили меня.

Я вышел в круг, оглядел присутствующих. Начал читать стихи:

— Скажи-ка, дядя, ведь не даром, под Нарвой проиграв когда-то, пред Карлом отступали мы… — начал читать я стихотворение.

Да, я еще и переделываю творения будущего. Не знаю, насколько получается, может быть и сильно коверкаю творения великих, но людям нравится.

Все слушали, аплодировали. А я ловил себя на мысли, что все еще только начинается. Война с турками еще впереди.