Имперский вор. Том 7 - Дмитрий Ра

А если сказать это, одновременно надавив божественной силой

то примут как должное.

— Вы платите налоги — а знаете ли за что? Вам сказали, что так надо. — Праведная добавила страсти: — Но кто сказал?! Кто?! Угнетатели вашей свободы! Душители вашей воли! Балансёры на ваших горбах! Да это сами высшие — горб на ваших спинах.

Праведная сделала паузу, отслеживая реакцию нечисти.

Логики маловато, да. Но не тот случай, чтобы продумывать речь, корпя над философскими трактатами и сводами законов. Этим и так сойдёт. Вон — аж пасти пораскрывали, ловят каждое слово.

— Нет проклятым эксплуататорам! Они лгут, говоря вам, что держат равновесие между вами и людьми. Кому оно нужно, это равновесие? Вам оно нужно?

— Не-е-ет! — послушно завопила толпа.

— Они говорят вам: «Нельзя жрать сверх меры!» А кто установил эту меру? Высшим выгодно, чтобы люди боялись только их. Вы же, низшие, для людей — просто огородное чучело.

— Чучельницы не в огороде живут! — выкрикнуло существо, приметное тем, что ни секунды не стояло на месте, да еще и переворачивалось с ног на руки и обратно. На морде у него была повязка через глаз, которая то появлялась, то пропадала, и выяснялось, что глаз вообще только один — посреди лба.

Такой пакости Праведная за всю свою многовековую жизнь ещё не видела. Может, потому и сочла нужным ответить этакому чуду лично и ласково:

— Как зовут тебя, сущий?

— Лихо Одноглазое! — браво представилось существо.

— Я вам не про то говорю, кто где жить должен. Сами выбирайте! Где вам жить, что вам есть, как развлекаться. Вы — свободные! У вас есть право пугать людей так, как вам нравится! И сколько угодно. Жрать их! Сколько хотите!

Праведная снова оглядела толпу нечисти и вскинула руки, соединив над головой ладони.

— Вы имеете право на справедливость! На равенство! На свободу! Вы — сила! И ваши высшие — сила! Но сила без справедливости — это тирания! Ваши высшие тиранят вас! Нет тиранам!

Она выпустила ещё одну волну силы, чтобы намертво вбить свои слова в каждого, кто слушал.

— Не-ет! — взвыла нечисть.

— Нет угнетателям!

— Не-ет!

— Вы со мной? Как братья, как равные, как свободные?

— С тобой!

— Я ничего не прошу у вас! — заорала Праведная, ощущая первые, пожалуй самые сладкие, струйки текущей к ней маны. — Мне ничего не нужно от вас! Я готова кормить вас, пока вы не войдёте в истинную силу! А потом вы завоюете этот мир!

— Да-а-а!!!

— ВЫ СВОБОДНЫ!!!

— ДА-А-А!

— Благословляю вас, равные, на справедливую жизнь! Вы её достойны!

Убедившись, что вся толпа — каждый — полностью разделяет её точку зрения на справедливость, Праведная дружески распрощалась со своими новыми адептами.

До чего же просто оказалось работать с низшей нечистью! Разве что китайские лисы-девятихвостки долго обдумывали её предложения. Больно осторожные оказались. Впрочем, английские пикси доставили даже больше проблем: слишком тупые, для них пришлось подбирать самые простые слова.

Российская нечисть совсем другая. Иной менталитет. И даже самый мелкий шишига тут себе на уме. Но при этом наивные-е-е А кроме того, высшие в России с контролем действительно перебирают. Жёстко держат баланс. Правильно делают, конечно. Но вряд ли они предполагали, что Праведной это окажется на руку

Глава 23

В корявом рассказе «свободной» кикиморы звучит гордость за всю низшую нечисть. И да, огромное благоговение перед той, которая открыла им глаза и рассказала про справедливость. Она называет её Праведной.

Вот так всегда: живёшь себе более-менее спокойно и сытно и не подозреваешь, что на самом деле ты глубоко унижен, оскорблён и пора всё вокруг поменять по справедливости. А потом приходит кто-то сильно праведный и объясняет тебе, как ты заблуждался. Проблема в том, что справедливость штука такая абстрактная. И у каждого своя. Ну а если о справедливости кричат с высоты народу — жди беды.

Например, революции.

— А когда мир-то завоёвывать пойдёте? — спрашивает у кикиморы Шах. Который ну очень не любит «свободных братанов».

Так же, как и его высочество, тоже близко знакомый с их понятиями о справедливости. На его отца «братаны» покушались неоднократно.

— Вот отъедимся вволю и начнём, — важно отвечает кикимора. — А как прижмём всех людишек к ногтю, так поселим их в отдельные места и будем туда питаться ходить.

— И как скоро это случится? — напряжённо спрашивает Егор.

— Скоро только сказка сказывается, — хихикает кикимора. — К этому готовиться надо, ублю господин маг. Праведная наша пока план составляет. Чтоб всем миром нечисть поднялась. Сперва с малого начнём: вернёмся в родные места и будем там людишек зажимать.

— А высших не боитесь?

— Нас много! Небось и их к ногтю прижмём. А то чего ж! Вон водяной енисейский нас-то, кикимор, в кулаке держал, душил нашу свободу. Этого не тронь, детишек в болото не тащи, того пьяницу хоть на клочки разорви, а вон тот ещё в разум может прийти Тьфу!

— Ну да, ну да — говорит Егор сквозь зубы. — Конечно Как тут без революции.

— А чё, страшно, да? — внезапно соображает кикимора и снисходительно поясняет: — Не боись. Мы ж не всех убивать-то будем. Вы ж пища наша!

Шах длинно свистит и с чувством сообщает:

— А хорошо, что мы сюда пришли! Я прям весь готов для революции. А ты, князь?

— Сплю и вижу, — подтверждаю я. — Только так и не понял, на чём же вы тут, в Чёртовом ущелье, отъедаетесь?

Палей всё это время возится со своими шмотками и особого участия в разговоре не принимает. Но теперь вдруг отвечает вместо кикиморы:

— Праведная эта их и кормит, тоже мне загадка.

Показываю ему, чтобы заткнулся. Понятно, что не водяной с Енисея людей на прокорм сюда водит. Но откуда их таскает эта, блин, Праведная? Или не таскает, а наоборот? Тут низшие со всей Российской империи — замучаешься на такую ораву людей воровать.

Кикимора тут же подтверждает и слова Палея, и мою гипотезу:

— Добрая наша и справедливая в свой мир нас водит. По честной очереди. Три раза в неделю по три часа.

— Партиями, значит, как в столовку. Чёт несправедливо, — прикидывает Шах. — Можно и почаще,