Программа. Идентификация - Сьюзен Янг

– Ты Роджера помнишь?

Под ложечкой у меня скрутило судорогой. Хоть и смутно, но я помню этого отвратительного типа.

– О да.

– А фиолетовую таблетку?

Я замолчала. В памяти возник нестерпимый, все забивающий вкус мяты. Меня передернуло. Мысли смешались, будто ими нарочно манипулировали. Но таблетка действительно была, и я ее проглотила.

– Он сказал, я могу сохранить одно воспоминание, – пробормотала я.

– Подожди, – раздался голос Джеймса. – У тебя сохранилось воспоминание? Как действует эта таблетка?

– Все потом, – отрезала я. Джеймс фыркнул, будто готов был встать и уйти.

– Я тебе еще тогда сказал, Слоун. – Релм убрал руку. – Воспоминание выскочит без контекста и только хуже все запутает. Не надо было принимать ту таблетку.

– Ну а я приняла. Как достать еще?

Из карих глаз Релма сочилась печаль.

– Никак. Воспоминания пропали навсегда.

– Но я хочу знать, кто я. Хочу знать, что случилось с Брэйди. Со мной.

– Лучше жить будущим. Начни все заново, это…

– Сколько ты хочешь? – повысил голос Джеймс. – Или ты на Программу работаешь? Кто еще станет советовать людям забыть прошлое? Мы хотим его знать, говнюк! Я хочу вспомнить, откуда знал ее брата!

Релм покачал головой, но не потерял хладнокровия. Встав, он подошел к холодильнику и взял бутылку пива. Не предлагая нам, он отпил долгий глоток и уставился на Джеймса:

– А ты сволочь.

Джеймс пожал плечами:

– Тоже мне новость. Ты ведь и сам не особо от нас отличаешься! У тебя такой красивый шрам на шее. Ты помнишь, откуда он взялся?

– Я не хочу помнить.

– Разве не лучше знать, чтобы не повторять прежних ошибок?

Релм засмеялся. В смехе звучала горечь.

– Дело в том, Джеймс Мерфи, что некоторые обречены повторять свои ошибки. – Он посмотрел на меня и снова отпил пива. – Да, Слоун?

Я опешила.

– Я понятия не имею, о чем ты, – сказала я. – Я приехала узнать о моем брате, о прошлом и не понимаю, почему ты так себя ведешь. Ты послал Кевина за мной наблюдать. Ты сам предлагал помочь.

– Помочь жить дальше, – пояснил он, явно колеблясь. – А не с… этим.

– А-а, – протянул Джеймс, стоя у камина. – Теперь понятно. Поехали отсюда, Слоун. Он не собирался помогать, просто хотел залезть к тебе в трусы.

– Почему бы тебе одному не свалить? – огрызнулся Релм. – Что-то не помню, чтобы я тебя приглашал.

Джеймс ухмыльнулся:

– Может, наоборот? Пригласил, но не помнишь?

Релм, кажется, устал от перепалки. Допив пиво, он прислонился к столу и сильно потер лицо. Я видела, что его раздирают противоречивые чувства. Что-то связанное с Джеймсом и мной.

– Ты знаешь, что ли? – вдруг осенило меня. Я подошла к нему вплотную. – Ты что-то знаешь о моем прошлом?

Он взял из холодильника новую бутылку и выпил половину, прежде чем посмотреть мне в глаза.

– К сожалению, знаю. Я не хочу причинить тебе боль.

– Эй, ты, – сказал Джеймс, будто готовый к драке. – Клянусь, что…

Релм вдруг любовно провел пальцами по моим волосам. Взгляд у него был такой отсутствующий, что мне стало неловко. Это был момент непрошеной близости. Мы с Релмом никогда не были парой, но фамильярность жеста заставила Джеймса замолчать на полуслове.

– Ты многое рассказывала в Программе, – сказал Релм. – Иногда мы откровенничали в постели.

Это прозвучало как пощечина. Релм словно намекал, что между нами что-то было, говоря об этом с отвратительной холодностью.

– И это ты меня называешь сволочью? – засмеялся Джеймс. – Малоподходящая тема для обсуждения в компании, а, Майкл?

– Меня зовут Релм.

– Я буду звать тебя, как захочу. Извинись перед Слоун. Она не производит впечатление трепухи, рассказывающей налево-направо о своих любовных победах. – Он выпрямился. – Или тебе врезать?

– Нет, – сипло попросила я. – Давайте без драки. – Я посмотрела на Джеймса: – Все нормально. Честное слово, все нормально.

Джеймс кивнул и снова сел, скрестив руки на груди.

– Я не это имел в виду, – сказал Релм. – Секса у нас не было, – бросил он Джеймсу, хотя было видно, как ему не хочется это говорить. – Мы просто друзья.

– Которые спят на одной кровати, – пробормотал Джеймс. – Ну-ну.

– Релм, – сказала я, не обращая внимания на слова Джеймса. – Что я тебе говорила и почему ты это запомнил? Я, например, ничего личного ни о ком не помню.

Релм, прислонившись к столу, осушил бутылку почти наполовину. Я ждала.

– Красавица, уразумей, наконец, что твоя голова, – он легонько постучал мне по виску, – сейчас очень уязвимая штука. Осколки склеили, как фарфоровую вазу. Одна трещина, вроде того твоего воспоминания, и все посыплется. Я не хочу тебе навредить. Вот если выждать некоторое время…

Я прижалась к нему, положив ладони на грудь, и посмотрела снизу вверх:

– Пожалуйста!

Релм сдался.

– Про несчастный случай на плоту придумали в Программе. Брэйди покончил с собой. А вы – ты и его лучший друг Джеймс – при этом присутствовали.

Я ахнула, живо вспомнив неунывающего Брэйди.

– Нет, – попятилась я. – Этого быть не может. Родители сказали, был несчастный случай. С какой стати им лгать? Зачем бы… – Я начала задыхаться, но кто-то обнял меня за плечи. Джеймс подвел меня к дивану и усадил. – Нет, – с отчаянием повторила я.

Некоторое время было тихо – я пыталась взять себя в руки. Я напряженно копалась в памяти, соображая, что могло толкнуть Брэйди на самоубийство, но брат вспоминался исключительно счастливым и улыбающимся. Что же могло произойти?

Джеймс большим пальцем подтер мне слезы под глазами.

– Все будет хорошо, Слоун, – сказал он. Абсолютная твердость, звучавшая в его голосе, вселяла уверенность. Я повернулась к Релму.

– Ты не должен был скрывать это от меня.

Релм поставил на стол пустую бутылку и поглядел на холодильник, будто был не прочь взять и третью.

– Ты могла снова заболеть. Открыв правду, я подвергаю риску твою жизнь. Господи, что я творю, еще слишком рано… Слоун, ведь от этого ничего не изменится. Тебе все равно нужно жить дальше. С тобой-то все в порядке. Мне нужно, чтобы с тобой все было в порядке.

Сидевший рядом со мной Джеймс напрягся.

– А еще? – спросила я сиплым шепотом. – Что еще ты знаешь, Релм? Скажи мне.

Релм, с болью глядя на меня, покачал головой: