Граф Суворов. Том 4 - Иван Шаман

— Но вы поднимитесь в небо и увидите его своими глазами, если все получится. — ответил я, через записку.

— А что мне помешает нарушить обещание? — снова прокашлявшись спросил Погоняйло. — Исцелиться, а затем кинуть вас со всеми этими жуткими просьбами и обещаниями.

— Тогда вы умрете еще более жуткой смертью. — проговорил Гаубицев, даже не став ждать пока я что-либо напишу. — Господину нет нужды находится рядом, чтобы наказать своего слугу.

— А что получил ты, за свою душу? — хрипло поинтересовался Погоняйло.

— Жизнь. — коротко ответил Гаубицев поджав губы. — Полноценную, без ежесекундной боли, зато с ясной целью и кристально чистой головой.

— Вот как. — прохрипел кап-два, снова слепо шаря глазами по комнате. — Душу за мечту… хорошо, я согласен… кто? Почему так холодно…

Я не стал дожидаться пока он договорит. Отодвинув дворецкого прессом от кровати, я подошел ближе и положил свою ладонь ему на глаза. А затем кивнул Николашке, у которого под ногами валялся листок.

— Он написал, будет больно, очень… — проговорил дворецкий, и Погоняйло лишь пренебрежительно усмехнулся, а затем я соединил поврежденные меридианы и мужчина, вмиг забыв о гордости и стойкости вызвал, выгнувшись дугой. Скрюченными пальцами он сжимал одеяло, цепляясь за него, словно за соломинку, но, когда я перешел к легким — все равно не выдержал и отключился от боли.

Пришлось приводить его в чувство, дожидаясь пока он откашляет кровавый комок, дать ему прикусить деревянную палочку и продолжить лечение, лишь через два часа я позволил ему забыться беспокойным сном. Но не потому, что закончил, а потому что у самого пальцы начали терять чувствительность от проходившей через них праны.

— Инструкции на неделю. — проговорил Гаубицев, отдав исписанный мною лист побледневшему Николаю, стоящему у кровати господина словно часовой. — Если он попробует встать — держать силой. Еды можно больше, нельзя меньше. Лучше не разнообразить, а следовать инструкциям господина.

— Но он почти ничего не ест. — заметил наконец верный служака.

— Ничего, господин это исправил, аппетит будет зверский. — ответил Гаубицев, помнивший все по собственному опыту. — Нам всем пора. Тебе готовить, а у господина еще есть дела. Без дальнейшего лечения твой капитан проживет две недели. Очень и очень болезненные две недели. Да, и не сбивайте температуру. Главное кормите.

— Сделаю все необходимое. — заверил Николашка, и я, не оглядываясь вышел из комнаты, а затем и особняка, выдохнув только на заднем сидении москвича.

— Не слишком вы с ним? — проговорил Гаубицев, выруливая на дорогу. — Это ведь больше на контракт с дьяволом похоже становится, чем на договор. Да и нужно нам от него не так много, вы же даже особняк забирать не собираетесь…

— Веди давай. — проговорил я, продолжая массировать пальцы. — И проверь, чтобы за нами хвоста не появилось. Не хватало еще чтобы орденцы раньше времени меня вычислили. Пусть уж лучше по городу пройдет слух о новой секте, чем они снова натравят на нас какую-нибудь дрянь. Мне одного искаженного хватило.

— Понял, заткнулся. — мрачно ответил Гаубицев, которого я в свои планы и приключения не посвящал. Просто из принципов безопасности и распределения задач. Из бывшего артиллериста вышел неплохой поверенный, а дел в городе у меня и в самом деле накопилось не мало. Правда, чтобы съездить по магазинам пришлось трижды менять машину, зато в училище я вернулся с подарками.

— Это что? — удивленно спросил постовой, проверяющий коробки на пропускном пункте у ворот училища.

— Взрывчатка. — спокойно повторил я. — Уведомите мастерскую и службу безопасности. Строганов уже в курсе.

Наставнику я позвонил за полчаса до возвращения, так что он был морально готов, и оставалось только разгрузить накупленное. Большая часть тут же ушла Максиму, в его лабораторию. Штатных гранат против искажённых нет, но я не собирался оставаться безоружным против этих тварей.

Коловрат получил свои глянцевые журналы про спорт. По какой-то причине он совершенно не уважал электронные версии, наверное «чувство бумаги в руках», хотя мне этого атавизма не понять. Шебутнов — чеки от совершенных на его имя ставок, где-то он снова наскреб денег, так что отказывать я не стал.

Но главная выгодополучательница, конечно, дожидалась меня в комнате. И когда вскрыла большую коробку, не сдержавшись завизжала от восторга.

— Платье? Мне?! — проговорила Ангелина, а затем бросилась мне на шею. — Сашка, я тебя просто обожаю! Оно восхитительно! Можно я его примерю?

— Конечно. — с улыбкой ответил я. — Конечно, пока его носить особенно негде, но, когда будет, пошьем тебе на заказ.

— Ну что ты, не стоит, это же дорого безумно. — смутившись проговорила Ангелина. — Ты и так мне уже надарил больше, чем… чем…

Прижав платье к груди, она совершенно неожиданно разрыдалась. Смотреть на то, как твоя девушка пытается не запачкать только что подаренное платье, вытирая лезущие из носа сопли рукавом — так себе идея, так что я отобрал подарок и заключил ее в объятья, а для слез и соплей выделил нормальный платок.

— Все в порядке. Ты в безопасности, никто у тебя ничего не отберет. — проговорил я, чуть покачивая девушку из стороны в сторону. — Все в порядке…

Я не стал на нее давить, позволив выплакаться, и только когда Ангелина, тяжело вздохнув, успокоилась у меня на руках, вопросительно глянул.

— Я не гордая. — проговорила девушка тихо. — Но… не отпускай меня, пожалуйста. Я не хочу…

— Не отпущу, пока ты сама этого не захочешь. — улыбнулся я, прижав к себе Ангелину. Удивительно, но мы так и заснули, не раздеваясь. Ночью, конечно пришлось вставать, переодеваться идти в душ… но мы снова просто держались за руки и спали в обнимку, даже не думая ни о каких пошлостях.

— Спасибо. Мне это было очень нужно. — проговорила Ангелина на утро. — Пообещай мне, что я никогда не окажусь в ситуации моей мамы и мне не придется тебя хоронить. Пожалуйста.

— И жили они долго и счастливо, и умерли в один день. — улыбнувшись ответил я, и девушка тут же кивнула. — Просто не будет. Но будет хорошо.

— Я согласна. — улыбнулась Ангелина, прижавшись ко мне, но в этот момент нас прервала побудка, и девушка все же решилась, со вздохом сожаления, отойти в сторону. Странные у нас выходят отношения. Хотя я её прекрасно понимаю, но может мне удастся заполнить в ее душе эту пустоту, залечить боль и… она сможет жить и без меня.

После вчерашнего путешествия пришлось посетить всех одаренных, выслушать восторженные высказывания и пожелания к будущим покупкам. Меньше всего при этом себя сдерживал Максим, впрочем, кто бы сомневался. Этому психу всегда было мало, а при виде взрывчатки или