Тринадцатый ковчег - Дженнифер Броуди

Близняшки кивнули, встревоженно переглянувшись.

— Иди за нами, сюда, — позвала Джинджер.

Сестры указали на самую дальнюю клетку и жестами дали понять, что дальше не пойдут. Майра прокралась в конец ряда и, прижавшись к прутьям, позвала:

— Папа… ты здесь?

Она затаила дыхание. Ответа не было. Потом вдруг слабый голос произнес:

— Майра… Как ты здесь оказалась?

— Папа! Я пришла вызволить тебя отсюда.

Подобрав ключ и отперев клетку, Майра распахнула

дверцу и устремилась к отцу. Тот сидел согнувшись в дальнем углу. В свете Маяка Майра разглядела лицо Джоны и ахнула: казалось, оно целиком состоит из синяков, ушибов и ссадин. Нос сломан. Выбито несколько зубов. Зато отец был жив, и это для Майры было самое главное. Однако стоило присесть рядом с Джоной, и сердце Майры ушло в пятки: ноги и руки отца были прикованы к решетке.

Одного взгляда на цепи хватило, чтобы понять: ключи из связки не подойдут к ним, они слишком большие.

— Тебя приковали! А у меня нет ключа от цепей! — заплакала Майра от злости и досады.

Отец открыл заплывшие глаза:

— Во имя Оракула… как ты сюда пробралась?

— По трубам и вентиляционным шахтам, — шепотом ответила Майра. — Я всегда пользуюсь ими, если опаздываю на работу. Поэтому меня не могут поймать. Это Возиус придумал — пробраться в Тень по шахтам и вызволить тебя.

— Но это же безумие! Зря только рискуешь жизнью! Вдруг тебя схватят? — Джона натянул цепи и криво усмехнулся разбитыми губами. — Они из стали, сработаны мастерски. Их не разбить.

— Это ведь ты их сделал, да? — внезапно осенило Майру.

Отец, сознавая иронию судьбы, кивнул:

— Год назад отец Флавий приказал изготовить оковы для особых заключенных. Святое Море, вот уж не думал, что сам их примерю.

— А что Бишоп и Деккер?

Отец удивленно взглянул на нее:

— Их тоже заковали. Отец Флавий не хочет рисковать. Но, Майра… откуда ты знаешь, что эти двое со мной заодно?

Майра потупила взгляд:

— Когда у вас была тайная встреча, я подслушивала, спрятавшись в вентиляции у тебя над кабинетом. Так я и узнала, что «Анимусу» скоро придет конец и что ты задумал вернуться на Поверхность. Тогда же я узнала и про Маяк.

Она виновато задрала рукав и подняла руку. Отец взглянул на пульсирующий зеленым светом браслет.

— Почему же ты мне ничего не сказала?

— Боялась разозлить тебя… и очень сомневалась, что найду–таки эту штуковину! Я собиралась признаться, но тут тебя арестовали.

— Верно, той ночью я заметил браслет у тебя на руке. Правда, отец Флавий колотил меня так усердно, что в голове начало мутиться, и я решил, будто Маяк мне привиделся.

Майра подняла глаза на отца:

— Папа, ты был прав! Прав во всем.

Очень тихо и как можно лаконичнее Майра поведала отцу обо всем, что узнала, надев Маяк. Рассказала, как нашла его, рассказала об Элианне Уэйд и полученном задании отыскать Первый ковчег.

— Папа, без твоей помощи мне не построить субмарину, — закончила она. — Хотя, по–моему, ее вообще невозможно построить. Чертежи такие сложные… и нужно так много деталей. Без тебя мне не справиться.

Опухшие губы отца растянулись в слабой улыбке.

— Не надо ничего строить.

— Как так? Без подлодки на Поверхность нам не выбраться.

— Майра, я уже все построил.

— Когда?! Где? То есть… как?

— Не у тебя одной есть тайны, — сказал отец, и в его глазах блеснул лукавый огонек. — Я работал над субмариной последние несколько месяцев, с тех самых пор, как обнаружил, что «Анимус» ломается и его не починить. Пришлось привлечь к работе Деккера — он же заведует Складом запчастей. Субмарины не то чтобы уничтожили, их разобрали, а детали использовали для нужд колонии. Думаешь, почему я пропадал на работе? Конечно, мне было жаль оставлять вас с братом одних, но другого выхода не было.

— Святое Море, я и подумать не могла… — пораженно проговорила Майра. Ну конечно, от Деккера со Склада постоянно приходили для отца различные запчасти, но Майра никогда об этом не задумывалась. — Как же ты умудрился спрятать такую громадину?

— Знаешь закрытую зону в Восьмом секторе?

Майра тут же представила карту колонии и сосредоточилась на Доках.

— Ну конечно, аварийная зона, куда никого не пускают.

Отец улыбнулся, превозмогая боль.

— Сектор в прекрасном состоянии, я объявил эту зону опасной для жизни, чтобы туда никто не совался. Оставалось только раз за разом откладывать ремонт, но это было не сложно: в конце концов, работы распределяю я. Субмарина спрятана там, у шлюзов.

Майра крепко–крепко обняла отца:

— О папа, ты гений!

Джона тоже хотел было обнять дочь, но цепи не дали.

— Майра, — произнес он, вглядываясь в ее лицо, — ты изучила чертежи? Поняла, как управлять аппаратом?

Майра горячо закивала, память у нее была фотографическая.

— Ага, у меня все в голове. Ты гениально все спроектировал.

— Значит, кроме нас с тобой, субмариной никто управлять не сможет. — Джона тоскливо взглянул на цепи. — Аппарат поднимется быстро, это поможет безопасно миновать зону высокого давления, а ведь оно при всплытии станет твоим злейшим врагом.

— Восемь тонн на квадратный дюйм, — прошептала Майра. Она помнила это еще с тех пор, как готовилась к экзамену. Ковчег построен так, чтобы выдерживать чудовищное давление, выдержит его и субмарина.

— Корпус прочный, но я не успел его испытать. Святое Море, я ведь закончил работы всего три дня назад.

По тону его голоса Майра поняла, что всплытие, может, и не удастся. Она судорожно сглотнула.

— Майра, обещаю, подлодка выдержит, — сказал отец. — Или я не главный инженер.

— Ну конечно же, выдержит. — Майра выдавила храбрую улыбку.

— С помощью Моди я набил салон снаряжением и припасами. Там есть все самое нужное: консервы, фильтры для воды, фляги, брезент, куртки, ботинки, инструменты. Часть вещей пожертвовали изгои.

— Тебе помогали изгои? — удивилась Майра. — То есть ты рассказал им про субмарину и про свои планы? Разве это не опасно?

Отец покачал головой:

— Они ведь не знают, на что жертвовали, не знают и имен участников. Моди сказала им лишь, что мы решили бросить вызов Синоду, и они с радостью поддержали. Изгои на самом деле куда сплоченнее, чем кажется, к тому же их слишком долго притесняли. Большая часть пожертвований именно от них. Если Синод не будет вести себя осторожнее, в колонии вспыхнет восстание.