Пчелы - Лалин Полл

– Нет. Время настало, – проговорили хором Премудрые.

– Но я желаю благословить моих дочерей – Я есть Бессмертная Святая Мать…

– Ты ею была, – возразила Премудрая и подала сигнал полицейским, которые схватили Королеву и поставили ее на колени. – Твое правление пришло к концу.

Каждую сестру пронзила боль, однако никто не отвел глаз, все смотрели, как полиция стаскивает с Королевы ее мантию. Она не противилась, даже когда ее прекрасные мембраны разорвались. Сестра Инспектор вышла вперед, изготовив к удару свой коготь.

– Не ты, – прозвучал голос Королевы в застывшем воздухе. – Пусть это будет благородный Чертополох.

Глаза всех собравшихся в зале устремились на жриц. Они не двигались. Затем Премудрая Сестра отстранила Сестру Инспектора и указала на рослую сестру из Чертополохов, стоявшую в первом ряду.

– Ты.

Пораженная, сестра Чертополох покачала головой:

– Я… я не могу. Я не могу!

Королева кивнула.

– Будь храброй, дочь, – сказала она. – Если ты когда-либо любила Нас.

Сестра Чертополох выступила вперед, и тело каждой сестры сковал ужас при мысли о том, что вот-вот совершится. Королева вытянула свои зазубренные крылья и склонила голову:

– Я прощаю тебя. Быстро, люби…

Одним ударом сестра Чертополох отсекла Королеве голову. Она покатилась по полу и остановилась. Ее прекрасные невидящие глаза смотрели вверх на сводчатый потолок, и кровь струилась из обезглавленного тела. Чертополох отступила назад, не в силах поверить в содеянное. Живот Флоры так скрутило, что она не могла дышать.

Тишина в зале Танцев душила пчел, пока запах крови Королевы поднимался вверх. И вдруг все они, как одна, завопили и завыли в ужасе и стали рвать свои крылья.

Что мы наделали? – рыдал Разум Улья. – Мы убили Мать! Что мы наделали!

Сестры бросились к телу Королевы и в отчаянии припали антеннами к полу, многие рвали на себе мех. Железы источали тревогу, затопившую все вокруг, воздух колыхался от запаха Любви Королевы и ее крови, каждую жрицу окружило множество пчел, корчащихся в судорогах.

Флора тоже побежала сквозь толпу, крича в ужасе, ведь каждая пчела стояла и смотрела на происходящее, не протестуя, и каждая теперь испытывала из-за этого вину. Только сестра Чертополох стояла неподвижно, в оцепенении, и еще полиция фертильности замерла позади невозмутимых жриц.

Постепенно соты перестали грохотать, и Разум Улья, ошеломленный и измученный, вернулся в тела всех сестер. Флора подняла свои антенны. Запах болезни пропал. И другие пчелы стали замечать это, принюхиваясь к изменившемуся воздуху. Он очистился и наполнился запахом Премудрых. Жрицы выступили вперед.

– Наш улей освобожден от болезни. Когда тело Пресвятой Матери пало, священная сила фертильности перешла к Медовкам, ее жрицам. Все, собравшиеся здесь, слушайте теперь: мы исполняем наше Божественное Право избрать принцессу из чистого рода Премудрых, ибо мы королевской породы. В течение трех дней взойдет новая Королева и поведет нас в новый золотой век лета и изобилия.

Соты стали дрожать, и Разум Улья проговорил:

ПО ТРАДИЦИИ, ПО ПОРОДЕ, ПО БОЖЕСТВЕННОМУ ПРАВУ:

ТОЛЬКО ПРЕМУДРЫЕ МОГУТ ПРАВИТЬ.

Премудрые жрицы раскрыли свои крылья, лучащиеся светом, и принялись осматривать толпу. Разум Улья повторил сказанное, чтобы утвердить это в уме каждой пчелы:

ПО БОЖЕСТВЕННОМУ ПРАВУ ТОЛЬКО ПРЕМУДРЫЕ МОГУТ ПРАВИТЬ!

– Милостивые сестры!

Громкий крик сестры Чертополох, казнившей Королеву, нарушил чары. Пчелы повернулись и увидели ее, стоящую на коленях, в королевской крови.

– Убейте меня, – взмолилась она. – Я не могу жить с таким грехом – я должна умереть!

Она подняла свои руки, окрашенные кровью.

– Узрите! – воскликнула Премудрая Сестра. – Узрите страдания нашей благородной сестры Чертополох. Будь благословенна сестра, избавившая нас от Греха.

Она подала знак, и Сестра Инспектор встала позади несчастной и отвернула ей голову, так что хруст разнесся эхом по всему залу Танцев.

– И вот мы получили избавление.

Премудрая Сестра расправила крылья, и шесть Премудрых жриц прошли по залу с листом, покрытым пыльцой, и положили его за мертвой королевой.

– Королева не может взойти за три дня! – выкрикнул кто-то. – Как долго вы это планировали?

Это была Сестра Ворсянка, стоявшая в центре группы пчел своей породы.

Каждая жрица повернула свои антенны к ним, но Ворсянки держали антенны прямо. Между ними возник мощный потрескивающий воздушный канал.

– Сестра наша Ворсянка из Питомника, – сказала Премудрая Сестра, медленно кивая. – Это правильно, что ты интересуешься, ибо вопросы здоровья и безопасности улья всегда были первейшей заботой нашей породы. Мы долго страшились этого темного дня. – И она подняла свои крылья выше, обращаясь к самым отдаленным уголкам зала Танцев. – Ворсянки говорят, мы подготовились, и они правы. Улей без королевы – легкая добыча для Мириадов, и вырастить принцессу – важная, тайная миссия и священное бремя, которое мы несли в молчании, до сего момента.

Премудрая Сестра гордо расправила свои крылья.

– Знайте же, все сестры, собравшиеся здесь, что мы, Медовки, хранительницы Священного Закона, оберегаем вас нашей дальновидностью, ибо для того, чтобы спасти наш улей от увядания без королевы, мы подготовили принцессу для такого момента. – Тут жрица низко поклонилась группе Ворсянок. – Мы благодарим сестер Ворсянок за признание нашей священной ответственности. Большего от них мы не требуем.

Соты задрожали, и снова заговорил Разум Улья:

За три дня взойдет новая королева.

СМИРЯТЬСЯ, ПОДЧИНЯТЬСЯ И СЛУЖИТЬ.

Шесть жриц торжественно подняли голову Королевы и ее тело и положили на похоронные носилки. Священное Созвучие поднялось от восковых сот и наполнило тела пчел, и они снова заплакали, когда носильщики пронесли между ними свою ношу. Одни сестры бросались вслед за ними по коридору из зала Танцев, тогда как другие спотыкались, не в силах двинуться с места, но большинство стояли, парализованные ужасом, и их взгляды были прикованы к тому месту, где только что лежала королева. Все бойцы гвардии Чертополоха стояли на месте, стуча своими антеннами о пол и сгорая от стыда. Ворсянки, посмотрев на это, ушли все вместе.

Флора с трудом дышала, ее антенны пульсировали от пережитого ужаса, и слова черного Гефеста отдавались эхом у нее в голове.

Невообразимые ужасы…

Если бы она умерла в стеклянной клетке, то не помогла бы подтвердить болезнь Королевы и та осталась бы жива. Но в этом случае болезнь поразила бы всех сестер. Боль в животе Флоры усилилась, но даже когда она опустилась на колени и заплакала, в дальнем уголке ее мозга пульсировало воспоминание о Королевской Библиотеке, где осталась еще одна непрочитанная панель.