Сыскарь - Михей Абевега

– Не переживайте, ваше сиятельство, – заверил я Рощина, – никаких обид. И спасибо за починку машины.

Старик ушел, а я облегченно вытянулся в постели, позабыв про все тревоги и волнения. Даже вопросы, возникшие к орку, не будоражили мой разум, сменив категорию с «проблем первостатейной важности» на «хрен с ними, потом разберемся». Таблетки начали действовать, немного притупив боль, а значит, самое время было попробовать уснуть. Избушку на клюшку, пистолет под подушку, и пошли они все лесом. Особенно баронесса со своими потрахушками. Даже если вновь припрется, хрен я ей двери открою.

В общем, следуя совету старого графа хорошенько выспаться, я продрых до упора. Встал уже засветло, только когда служанка принесла мою приведенную в божеский вид одежду, и последним вышел к завтраку. Оказывается, никто мне его в постель подавать даже и не собирался. Стрелки часов, обнаруженных мной вместе со служебным значком в кармане выстиранного жилета, показывали почти одиннадцать. Пришлось спешно приводить себя в порядок, конечно, насколько это возможно было осуществить в моем состоянии, и спускаться в обеденную залу, где все меня уже с нетерпением поджидали.

– Доброе утро, – поприветствовал я сидящих за столом графа Рощина, барона Златоустова с баронессой, моих спутников и Антуана, который, по-видимому, входил в круг приближенных к графу особ.

Впрочем, его присутствие на завтраке удивило меня гораздо меньше, чем вид Митиано. Во-первых, тот явился к столу без своей дурацкой красной шляпы и сидел, гордо поблескивая свежевыбритой лысиной. А во-вторых, придурок где-то раздобыл и напялил на себя нарядную сорочку, невольно притягивающую взгляд ярким аляповатым цветом морской волны. Скорее всего, предметом из своего гардероба с Митиано поделился Рощин. Хотя я с трудом мог представить графа в подобном наряде. Однако ничья другая рубаха на орка не налезла бы. Да и эта с трудом застегивалась на его широкой груди и смотрелась на краснокожем бугае, мягко говоря, нелепо.

– Тут Антуан кое-что выяснил, – сообщил граф, когда завтрак подошел к концу и мы уже неспешно попивали крепко заваренный душистый чай. – Давай-ка, братец, – обратился он к своему помощнику, – поведай господину дознатчику все, что узнал.

– Дак это, – радостно начал тот, – споймали мы одного из энтих-то. Слегонца ранетый он был, вот и не убег. А мы с робятушками ему расспрос и учинили.

– Пытали? – удивленно взглянул на Антуана ротмистр.

– Да нет, ваше благородие, что вы, – состроил невинное лицо Антуан, – какое там пытали? Бока малехо намяли, дабы посговорчивее был. Да причиндалы евонные пригрозили отрезать и поросям скормить. А так нет, и не думали пытать.

– Ну и что он вам рассказал? – Подробные описания местных методов допроса меня мало интересовали. Важнее был результат.

– С Настаськой злыдни сговорились, – не стал испытывать наше терпение Антуан. – Один из шайки ихней охмурить дуру сумел. Вот и повелась молодка на обхожденье с уговорами льстивыми да на золотых гор обещания. Спуталась малахольная с извергом, впустила его через крыльцо на заднем дворике. А тот и кодлу всю за собой провел. Настаська же, как ясно стало, надысь и переговорную устройству споганила. Да токмо ничего за свои труды и не получила, окромя острого ножа в свое сердце глупое. Там, подле черного хода, мы ее вчерась и сыскали теплую еще.

– Я надеюсь, вы пленного не насмерть замучили? – вновь поинтересовался Пехов.

– Я тоже на это надеюсь, – поддержал я приятеля. Правда, в отличие от щепетильного ротмистра, меня волновала отнюдь не моральная сторона данного вопроса. Интерес был сугубо практический. Я бы тоже побеседовал с этим товарищем на предмет соотношения банды с заговорщиками.

– Ну что вы, ваши благородия, – возмутился Антуан, – мы ж с полным пониманием. Знали, что вы тоже покалякать с супостатом желаньице проявите.