Дворянство. Том V - Дмитрий Лим

А смогу ли я выпить их кожей?

Стоп. Если они разобьются, то повредят моё тело, а значит, появятся раны. Что приведёт к одному итогу. Концентрат попадёт напрямую в кровь!

Боже, как же это интересно! Мне чертовски нравится! Это выживание и выпутывание из, казалось бы, безвыходной ситуации будоражит мой мозг!

— Волконский? — вновь раздался голос Владимира Петровича. — Ты всё? Ушёл в себя от осознания своего положения?

— Пошёл ты, — огрызнулся я, пытаясь дёрнуться. — Боже, что ты вливаешь в меня, почему так горячо?

Судя по испуганному выражению лица мутанта, он действительно поверил, что мне больно. Но Жожоба боялся, что что-то сделает не так. Подошёл к монитору, ткнул что-то на экране, и, видимо, жидкость, которую он вливал в меня, чтобы парализовать мои способности, стала литься меньше.

Но я дёрнулся ещё раз, пока не услышал хруст и не почувствовал, как осколок впился в мою ногу.

Получилось. Одна из четырёх разбилась. А может, и не одна.

— Что это было? — озадачился мутант, внимательно смотря мне в глаза.

— Зуб, — прошипел я. — Ты что, сволочь старая, вливаешь в меня? Что за боль? Что это?

Я закашлялся ещё раз и почувствовал, как что-то начало течь по моему затылку. Значит, эта ерунда в моём мозгу, вышла окончательно. Теперь мне нельзя было, чтобы он заметил это. То есть, не дать ему двигаться. Пускай дальше маячит перед лицом, пока я прихожу в себя. Останется только надеяться, что я смогу восстановиться быстро.

А он, всё же качает что-то из меня.

— Это яд красного, — улыбнулся тот. — Помнишь диких, у которых глаза светились не оранжевым цветом, а красным?

— Ну?

— Они ядовитые, как оказалось. Их кровь парализует любого носителя, который не относится к их типу. Даже обычных диких и таких, — он кивнул в сторону Ани, — как она. Саша, солдат, которого тебе всё же удалось одолеть, имел иммунитет к этому яду. Я бы даже сказал, он был…

— Богом, — ответил я за него. — И что, богу наплевать на яд?

— Именно! Только вот за ним никто не пришёл, как думаешь, почему?

Я внимательно посмотрел на него, закашлялся, чувствуя, что больше ничего не прикреплено к моему мозгу и приторно-болезненным тоном, ответил:

— Потому что его сердце было соткано из нескольких симбионтов. Он уже был богом, но сам того не понимал. Только вот два основных бога носителей не готовы принять его в свои ряды. Не хотели, чтобы он стал в ряд с ними.

— Занимательно, — кивнул Владимир Петрович и пошёл в сторону Ани. — А я думаю, потому что в нём слишком много всего намешано. Он был обычным человеком и стал диким. Затем сильным диким. Если бы он первоначально был носителем, то и боги отнеслись бы к нему не так наплевательски. Понимаешь, о чем я?

— Допустим…

— Вот взять твою суженую. Была девиантом и стала дикой. Наполовину. Вот из неё я бы смог сделать бога, думаю… я так и сделаю! Это же так интересно!

— Не смей, — прорычал я, не испытывая чувства агрессии. Пускай этот старый хрыч верит в мою слабость.

«Ярослав! — донёсся до меня голос симбионта. — Ярослав!»

«Что⁈»

«Ты слышишь меня? Наконец-то!»

«Да и до этого слышал, просто тихо, когда в меня вливали одну ерундовину. Что хотела? Пообщаться? Пожаловаться?»

«Я хочу на свободу!»

«Подожди. Мне нужно чуть-чуть восстановиться, и я выбью все зубы этому выродку».

Она начала говорить что-то про присутствие кого-то сильного, но я отключил её у себя в голове. Выставляя вполне качественный ментальный блок. Слава богам, ко мне возвращаются силы!

— Ну, не тебе решать, — тем временем продолжил Владимир Петрович. — Не знаю, сколько ты будешь готовиться, но, мне кажется, процесс идёт быстрее. Вон, посмотри, — он указал рукой на какое-то устройство, с колбой в прозрачных панелях. — Уже пять капель твоего симбионта у меня здесь, в пробирке. А знаешь, если бы и остальные, такие как Тиана, например, были бы в сознании, как и ты, то я бы не потратил недели, превращая их в жидкое состояние. Эх, если бы я только знал…

После его слов я почувствовал, как в моём порезе начинает что-то происходить. И эти чувства можно было описать, как нечто мерзкое. Словно в моей ране появились усики, которые что-то искали. И следом раздался ещё один треск, а я, маскируя его, начал громко кашлять.

— Выруби это!

— Не могу, — расхохотался мутант. — Больно, да? Но, увы, ты проиграл. Я не выпущу тебя. Ты исчерпал свою полезность в моём деле.

Любопытно. Мой организм сам ищет усиление? И поэтому мутировал физически где-то в области пореза, чтобы достать крупицу силы?

Но следом по моему телу пробежалась волна. И её невозможно было не заметить.

— Что это? — завопил Владимир Петрович, и случилось нечто.

Все шланги, которые были прицеплены ко мне, начали один за другим отваливаться. Словно тело, кожа, или вены, во что они там были воткнуты, просто затянулись в местах ран. Словно мой организм сам очистился от этих паразитов.

— Как такое… — зашипел Жожоба, — возможно?

— Ты же сам сказал, — спокойно ответил я, вырывая руки из «плена». — Что яд не действует на бога. Только ты не учёл одного, что сам сковал бога и попытался его убить.

Разумеется, я врал. Но это враньё было под стать его словам. И эта ложь сейчас могла помочь мне победить и поселить в его сердце страх.

Я выдернул ноги из цепкой хватки какого-то металла, который и сковывал меня, и резким движением обрушил в челюсть старика свой сокрушительный кулак. Тот отлетел метров на десять, снося собой прозрачные стенки других пустых аквариумов. Я же, разбивая аппарат перед собой, схватил пробирку со своей силой и выпил её, возвращая всё это на место. Не хватало ещё симбионту быть отдельно от меня — второго Кактуса я не переживу.

* * *

Максим долго и упорно пытался умыться. Непонятное чувство