Дворянство. Том V - Дмитрий Лим

Вытянул руку перед собой и указательным пальцем ткнул в сторону одного из магов. В следующую секунду я вытянул из него все жизненные соки и мужчина с лёгкой сединой на висках упал замертво.

Начались крики. Маги не стеснялись в выражениях в мой адрес и не стеснялись своих эмоций. Они плакали, кричали, молили, оскорбляли. У меня сложилось впечатление, что из них полезла вся гниль, которая веками копилась в данном типе носителей.

— Следующий, — крикнул я, указывая на высокую женщину с лошадиной челюстью.

Маг-телепат тут же упала навзничь, дёрнулась и замерла навсегда. И это продолжалось ещё пятьдесят секунд, за которые я умертвил ещё пятерых. И лишь после седьмой по счёту смерти, судья упала на колени и взмолилась. Взмолилась, чтобы я отпустил людей и взял только её.

— Я покажу… — кричала она. — Я покажу тебе!

Большего, собственно говоря, мне и не нужно было.

— Вот так бы сразу, — забормотал я. — А то вы, аристократы, гордость свою решили показать.

* * *

Владимир Петрович спокойно, с некоторым трепетом в сердце вошёл в избу. Пинком закрыл за собой тяжелую дубовую дверь, коротко кивнул мутанту, стоящему на охране, и приказал второму носителю, чтобы тот открыл крышку погреба.

Как только его верный помощник выполнил его просьбу, он просто прыгнул вниз игнорируя лестницу и пролетая расстояние в шесть метров.

Приземлился мягко, на холодную и немного влажную землю, осмотрел вырытый туннель, словно находился здесь в последний раз и шагнул в темноту. Расстояние в полкилометра он прошёл за минуту, быстрым нечеловеческим шагом и попал в подземное предприятие, которое существовало под городом уже больше века.

Опять же, коротко кивнул вооружённой охране, которая хоть и была носителями, но всё равно предпочитала большой калибр полуавтоматического оружия, и шагнул на блестящий, нержавеющий пол его самой большой лаборатории.

Он шёл с гордо поднятой головой, не обращая внимания на стоны Ярослава на его плече. Кивал каждому встречному сотруднику и уже не скрывал улыбку. Он был рад, счастлив. Его мечта вот-вот осуществится.

— Ты последний в моём списке, девиант, — пробормотал он, обращаясь к Волконскому. — Я долго думал и гадал, кого же мне искать, когда пропал Сумкин. Но ты мне сам показал, кто на самом деле великий и самый сильный девиант. Это так замечательно, ты просто не представляешь, как тебе повезло!

— Выродок, — прошептал Волконский, дёргая ногой.

Только вот толку от этого не было. Сильнейший мутант крепко держал неудачливого девианта.

Владимир Петрович дошёл до центра своего предприятия. Рывком скинул с плеча носителя, на всякий случай ударил того носком ботинка в подбородок. А затем…

— Что-то тебя сильно ослабило, — проворчал он, глядя, как на лице девианта тут же проступила кровь, а голова во время удара дёрнулась, как голова собаки на торпеде автомобиля. — Ты ли сильнейший среди своих?

Девиант, разумеется, ничего не ответил.

* * *

Спустя четыре часа подготовки к созданию концентрата из носителя, Жожоба бегал и слонялся по лаборатории, мешая своим людям. И немудрено, мутант волновался, что что-то может пойти не так.

Когда женщина с серебряной сединой сняла очки и начала заикаться, тыкая пальцем в монитор, его душа ушла в пятки.

— Он… он не тот носитель!

— Что⁈ — взревел мутант, пытаясь понять, на что именно показывает женщина в мониторе. — Это он!

— Это определённо… определённо он, — испуганно заговорила женщина. — Но он не носитель… в нём нет никакой силы.

В эту же секунду Волконский очнулся от отравы. Только после началось настоящее представление с превращением.

Он сидел в большом аквариуме. Действительно, большом. В нём не было воды, лишь прозрачные стенки, куча электроники и проводов. А сам девиант сидел на стуле.

Превращения Ярослава видело полсотни носителей, верных рабов Владимира Петровича, и все одновременно ахнули от ужаса, когда кожа девианта начала лопаться. Брызги крови не смогли закрыть обзор, но картина действительно была ужасная.

— Это не Волконский! — закричал старик, со всей силы ударяя в монитор перед собой.

Техника такого обращения не терпела, поэтому в момент разлетелась на маленькие кусочки.

Сильнейший мутант же смотрел на неизвестную ему девушку с ярко-розовыми волосами, которая криво улыбалась от боли. А может быть, эта улыбка была полная издевок? Такие нюансы он уже не различал.

* * *

Судья вела себя как запуганная собачка. Постоянно спотыкалась и падала. Дозволено ли магу показывать подобную слабость?

До места, откуда забрали Аню, мы добрались за час. Пешком, к сожалению. К счастью, это было не так далеко, как мне казалось ранее.

Владимир Петрович забрал мою спутницу прямо под носом у этой охраны. Нагло и изящно, уничтожая одного носителя за другим одним касанием. Грубо. Некрасиво, но быстро.

— Вот здесь, — прошептала женщина в белом, указывая на искореженный металл двух автомобилей. — Он спрыгнул сверху, не знаю, откуда именно. Уничтожил первую машину за пару секунд и прыгнул на вторую.

— И толку тогда от вашей охраны? — спросил я по большей части самого себя. — Если они не могут предвидеть и выбрать безопасный маршрут.

В ту же секунду в меня выстрелили. Пуля прошла навылет, задевая, скорее всего, что-то важное. Но резкая и короткая боль тут же ушла, а я повернулся, чтобы посмотреть на изумленное лицо судьи с пистолетом в руке. Надо же ей было додуматься до подобного!

— В голову надо, — улыбнулся я, поднимая руку. — Я думал, судья, что у вас хватит мозгов, чтобы не попытаться меня убить. Но, увы и ах, мозгов у вас не было и нет.

Вместо ответа она выстрелила мне в лоб, но пуля отскочила. Потом ещё раз и ещё раз. Она стреляла в меня до тех пор, пока не послышались щелчки пустого затвора. И, тем не менее, я стоял живее всех живых.

Меня нельзя было убить таким простым способом. Я сильнейший девиант. И сильнее меня в природе больше нет. По крайней мере, я больше никого, подобного мне, не встречал. Те, кто был близок ко мне, уже уничтожены.

— Попытка засчитана, — спокойно сказал я. — В каком направлении он двинулся?

Судья ничего не ответила. В её глазах царила пустота, даже страха не было. Может, это был признак отчаяния? Но, понимая, что большего она и не скажет, я закончил её мучение.

Тело женщины с неограниченной властью в