Ангелмасса - Тимоти Зан

– Небольшой риск, конечно же, существует, – согласился Джази, подходя к креслу Косты. – Но эксперимент был поставлен отнюдь не безответственно. И без спешки – споры и дискуссии длились целый год, и в них приняли участие почти все сотрудники Института. В конце концов доктор Подолак и другие руководители решили, что мы обязаны его провести.

– Ради науки?

Язон пожал плечами.

– Можно сказать и так. Но учти, что мы действовали не наобум. Мы располагали данными двадцатилетних наблюдений за членами Верховного Сената и других людей, носивших ангелов, не говоря уже о многолетних лабораторных исследованиях, проведенных до того. Даже не зная точно, что представляют собой ангелы, мы отлично понимали, какое воздействие они оказывают.

– А если бы не понимали? – спросил Коста, отворачиваясь от экрана со спящим ребенком и поднимая глаза на Язона. – Что, если они – не кванты добра? Что, если они – нечто большее?

– Например?

– Существа, наделенные самосознанием, – ответил Коста. – А может быть, и интеллектом.

Язон моргнул, потом его лицо прояснилось.

– Ага, – произнес он, понимающе кивнув. – Значит, ты действительно побывал на борту корабля-охотника. Тебе скормили древнюю легенду о душах чужаков, попавших в ловушку.

Настала очередь Косты хмуриться:

– Что значит «скормили»? Ты имеешь в виду – это была шутка?

– Нет, не шутка, – сказал Язон. – Это еще одна теория, которую уже долгие годы в той или иной форме пересказывают экипажи охотников. Но ее уже никто не воспринимает всерьез.

«Кроме Пакса», – сказал себе Коста.

– А почему, собственно? – произнес он вслух. – Быть может, тебе известно, что происходит с кораблем, который отправляют сквозь черную дыру вроде Ангелмассы?

– Нет, но дело не в этом, – ответил Язон. – Главная трудность в том, что эта теория ничего не объясняет и еще больше запутывает вопрос. Если ангелы – это частицы фрагментированных душ, почему все они несут добро? Почему среди них не встречаются злые демоны?

– Ты уверен в этом? – осведомился Коста. – Как можно проверить такое?

– Честно говоря, понятия не имею, – признался Язон. – Но Верховный Сенат и Институт, похоже, знают.

– Ну-ну.

Язон вскинул руки ладонями вверх:

– Время от времени человек вынужден доверяться другим людям.

– Возможно, – нехотя согласился Коста. – Но это еще не значит, что я должен поступаться своим мнением.

Дверь вновь распахнулась.

– Господин Джереко?

– Я здесь, доктор Кахенло, – сказал Коста, щурясь от яркого света.

– Я вижу, вы наблюдаете за Ангеликой, – заметила Кахенло, подходя к своему столу. – Как у нее дела?

– Кажется, ей снятся сны, – ответил Коста, выключая монитор и приближаясь к женщине. – Вы что-нибудь выяснили?

Кахенло кивнула:

– Сразу два обстоятельства. Во-первых, данные, которые вы получили на «Газели», совершенно точны. За последние полтора года действительно были зафиксированы четырнадцать всплесков радиации, хотя не таких сильных, как нынешний.

– И насколько же он был силен? – спросил Язон.

– Чрезвычайно, – хмурым голосом ответила Кахенло. – Волна, которую зарегистрировал Джереко, погубила экипаж, проникнув сквозь корпус из многослойного металла.

Язон негромко присвистнул, потом повернулся и посмотрел на Косту.

– Надеюсь, это был не твой экипаж.

– Нет, – ответил Коста, поежившись при воспоминании о случившемся. – Но мы были недалеки от гибели.

– В этом и заключается второе интересующее нас обстоятельство, – сказала Кахенло, нажимая клавиши. – Анализ ваших результатов еще не закончен, но на данный момент все выглядит так, словно коническая зона слабой радиации была создана искусственно. Мы построили следующую картину… – Она повернула монитор к Косте.

Коста хмуро посмотрел на экран. Центральная размытая линия всплеска оставалась на месте, но внешний конус превратился в хаотическое нагромождение пятен.

– Этого не может быть, – заспорил он. – Несмотря на то что «Газель» пересекала район всплеска по кривой, данные о напряженности поля излучения укладывались на симметричную поверхность.

– По всей видимости, ваш компьютер аппроксимировал их конусом. – Кахенло кивнула. – Мы провели более сложный анализ, приняв во внимание тот факт, что ваши наблюдения были ограничены как в пространстве, так и во времени. Вдобавок нам удалось точнее подогнать их к общепринятой теории черных дыр.

Коста пристально посмотрел на нее.

– Что значит – подогнать? По-моему, нужно было обработать измерения в первоначальном виде и посмотреть, какой из них следует вывод.

– Мы так и сделали, – сказала Кахенло. – Но постановка эксперимента и сущность явления, которое вы наблюдали, привели к тому, что ваши данные содержат не так много информации. Согласуя их с теорией, мы надеялись получить более достоверное объяснение.

Коста выпятил губы. Он был вынужден признать, что Кахенло действовала по стандартной методике, которая, впрочем, практически не выходила за рамки тонкой подгонки кривых. В обычной ситуации он не увидел бы в этой процедуре ничего предосудительного.

Но сейчас она по какой-то причине не удовлетворяла его. Коста сам не знал, по какой именно.

– И что же дала ваша теоретическая подгонка? – спросил он, не без труда заставляя себя сохранять непредвзятость.

Кахенло пожала плечами.

– Примерно то, чего я и ожидала, – ответила она, нажимая клавиши и выводя на экран цифры. – Скорее всего мы наблюдаем эффект самофокусировки радиации, вероятно инициированный внезапным притоком гравитационной энергии.

Коста склонился над столом, рассматривая цифры. Предположение Кахенло буквально напрашивалось само собой: падение достаточно тяжелого объекта в Ангелмассу действительно могло вызвать всплеск интенсивности излучения черной дыры выше порогового значения, за которым начинается самофокусировка.

И все же…

– Как вы думаете, откуда взялся этот объект? – спросил он. – Ангелмасса не настолько велика, чтобы поглотить такую энергию.

– Верно, – согласилась Кахенло. – Вдобавок эффект самофокусировки не мог длиться столь долго, поэтому то, что случилось, представляется весьма загадочным. Мы полагаем что масса, вызвавшая всплеск, была частью одного из кораблей. Либо экипаж выбросил что-то за борт, либо Ангелмасса притянула к себе вещество выхлопа двигателей. Мы пытаемся выяснить это.

– Хм… – Коста ущипнул себя за нижнюю губу. – Не знаю. Уж очень долго длился всплеск.

– Да, и это заставляет нас внести поправки в теорию, – Кахенло кивнула. – Но вряд ли они будут очень значительными. Куда сложнее выявить механизм, вызывающий всплеск, и предотвратить его возникновение в будущем.