Ангелмасса - Тимоти Зан

– Неплохая мысль. – Орнина кивнула, и ее пальцы заплясали по клавишам. – Давай-ка посмотрим… Как тебе нравится вот эта кривая?

Чандрис быстро оценила предложенную траекторию.

– Недурно, – признала она. – Что мне делать – ложиться на новый курс или согласовать его с «Центральной»?

– Я сама свяжусь с диспетчером, – сказала Орнина, протягивая руку к коммуникационной панели. – Начинай вводить новые данные, чтобы к тому моменту, когда нам дадут «добро», быть наготове.

Чандрис уже застучала клавишами, корректируя курс, когда за ее спиной зашипел люк. Она оглянулась, ожидая увидеть Ханана…

– Кажется, мы прибыли на место, – заявил Коста, вплывая в рубку.

– Помолчите! Мы работаем, – сказал Чандрис, поворачиваясь к своей панели.

– Прошу прощения, – театральным шепотом произнес Коста, занимая свое место.

Чандрис не спеша проверила и перепроверила курс и компьютерные данные и наконец добилась желаемого – Орнина завершила свои манипуляции первой.

– Все готово, – сказала она девушке, выключая коммуникатор. – Вводи команду и исполняй. Привет, Джереко, – добавила Орнина, поворачиваясь к Косте. – Ваше оборудование в порядке?

– Да, спасибо, – отозвался молодой человек. – И даже лучше. Я думал, что буду вынужден неотлучно находиться у установки, но Ханан помог мне подключить канал вывода к резервной линии «Газели», и теперь я могу управлять приборами отсюда.

Чандрис почувствовала, как кривятся ее губы. Итак, Коста намерен обосноваться в рубке. Только этого не хватало.

– Ханан должен был ремонтировать топливный насос, – язвительно бросила она Косте, – а не возиться с вашей аппаратурой.

– Но он сам настоял, – возразил Коста. – Я не виноват в том, что Ханан из тех людей, которые стремятся всем помогать.

– Да, он такой, – пробормотала Орнина.

Чандрис стиснула зубы; что ни говори, они оба были правы. Как ни хотелось ей уязвить Косту, у нее не было причин для упреков.

– В следующий раз убедитесь в том, что он не занят чем-нибудь важным, – проворчала она.

– Спешу успокоить вас: больше это не повторится, – натянутым тоном отозвался Коста. – К тому времени, когда мы вернемся на Сераф, мой кредит будет возобновлен, и наши пути разойдутся.

– Вот и хорошо, – пробормотала Чандрис. Она бросила взгляд на Орнину, потом пригляделась внимательнее. Женщина с преувеличенным вниманием осматривала приборы, а на ее губах играла слабая, но явственная улыбка. – Ну, что еще? – осведомилась девушка.

– Нет, ничего, – сказала Орнина. Ее улыбка уступила место невинному выражению, так часто появлявшемуся на лице Ханана, когда приближалась кульминация одной из его шуток, которая оборачивалась для собеседника западней. – Откровенно говоря, Джереко, меня очень заинтересовала ваша работа. В чем конкретно заключается ваш эксперимент?

– Я собираюсь выделить несколько узких полос спектра излучения Ангелмассы, – ответил Коста. – Надеюсь, это поможет понять причины роста производства ангелов в последние месяцы.

– А оно возросло? – Орнина нахмурилась.

– Об этом свидетельствуют мои цифры, – сказал Коста. – Уж если на то пошло, то и ваши тоже. – Он оглянулся на девушку. – Чандрис вам не говорила?

Орнина тоже повернулась к Чандрис и вскинула брови.

– Это показалось мне несущественным, – сказала девушка, пожав плечами.

– Может быть, ты права, – согласилась Орнина. – Однако даже самые малозначительные обстоятельства порой оборачиваются очень важными. – Она вновь посмотрела на Косту. – Впрочем, хватит о делах. Расскажите о себе, Джереко.

Коста набрал полную грудь воздуха, и Чандрис повернулась к своей панели, натянуто улыбаясь. Орнина вступила на территорию, которую они с Костой прошли в разговоре во время ремонта фильтра. На территорию, которую она считала освоенной. Чандрис решила, что нынешняя беседа может оказаться весьма интересной.

Так и получилось, хотя и несколько неожиданным для нее образом. Рассказ Косты ни в чем не противоречил тому, что он сообщил Чандрис; он безукоризненно воспроизвел очередность событий и описания мест, в которых жил. Его речь была в достаточной мере ясной, точной и искренней, чтобы принять ее за чистую монету.

Однако все, что он рассказывал, было ложью.

Чандрис без труда могла указать множество промахов, очевидных для опытного в таких делах человека. Цветистые фразы, звучавшие так, словно их взяли из туристического путеводителя по Бальморалу; дословные выдержки из их разговора наедине – Чандрис по опыту знала, что такое случается крайне редко; осмотрительность, сквозившая в голосе Косты, свидетельствовала о том, что он тщательно формулирует каждую фразу. Ложь от начала и до конца. Отлично продуманная и выученная назубок, но тем не менее ложь.

В то же время ей не хватало какого-то завершающего штриха, о котором непременно позаботился бы любой мошенник, сумевший выдумать такую замысловатую историю. В голосе Косты не чувствовалось удальства и бесшабашной самонадеянности, присущих по-настоящему умелым выдумщикам, которых Чандрис знавала в Баррио.

А значит, Коста… кто же он такой?

Чандрис до сих пор не поняла этого. Но была исполнена решимости доискаться.

Поэтому она сидела за своей панелью, ловя каждое слово рассказа и предоставив «Газель» воле космических стихий.

Полностью сосредоточив внимание на Косте, она упустила едва заметный знак, предвещавший тяжелые потрясения.

– …К моему искреннему изумлению, Институт принял мою заявку, – подвел итог Коста. – Не дав им времени передумать, я купил билет на лайнер… – он пожал плечами, – и вот я здесь.

– И вот вы здесь, – эхом отозвалась Орнина, качая головой, – Коста надеялся, что это жест удивления, а не недоверия. – Весьма занимательная история, Джереко. От всей души надеюсь, что ваши финансовые дела скоро поправятся. Будет очень жаль, если столь многообещающую карьеру погубит такой пустяк, как канцелярская ошибка.

– Обязательно поправятся, – заверил ее Коста. Он бросил взгляд на затылок Чандрис, чувствуя, как понемногу ослабевает владевшее им напряжение. Он долгие часы заучивал свою легенду, и это время было потрачено не зря. Он выложил ее, не сделав ни одной ошибки и даже кое-где в меру приукрасив. Быть может, он наконец начал свыкаться с ролью разведчика.

Но потом в каком-то дальнем уголке его сознания прозвучал негромкий тревожный сигнал.

Похолодев, Коста лихорадочно перебирал в уме слова, которые только что произнес. Не сболтнул ли он напоследок чего-нибудь лишнего?

И тут он понял, в чем дело – прекратился надоедливый шумный треск, который вызывало вездесущее гамма-излучение.

А это значило… что же это значило?

Едва Коста раскрыл рот, чтобы задать вопрос, воздух в рубке содрогнулся от надсадного воя.