Агитбригада-2 - А. Фонд

— Генка, смотри! — голос Настасьи звучал удивлённо.

Я обернулся. В доме происходило невообразимое: люди вставали и оглядывались друг на друга, не понимая, что тут происходит и как они здесь очутились.

Только агитбригадовцы стояли и пялились куда-то вдаль. Я подошел к каждому, кольнул и сказал: «Изыди». Каюсь, Зубатова я кольнул поглубже. Не удержался. Такая вот мелочная месть.

Когда народ пришел в себя и загудел, я вышел на тот помост, с которого любил проповедовать Епифан, и громко сказал:

— Товарищи! Минуточку внимания!

Гул стих. Все начали смотреть на меня.

— Вы сейчас удивляетесь и не понимаете, что происходит. Да?

— Да!

— Что тут было?

— Почему я здесь⁈ — со всех сторон послышались голоса.

— Прошу тишины! — повысил голос я и шум стих.

Мужики подались поближе и сейчас стояли, вытягивая головы, чтобы лучше слышать.

— Здесь произошло преступление. Епифан, вот он лежит, — я пнул труп сектанта, — используя мощный гипноз, по сути поработил всю вашу деревню! Вы долгое время делали всё, что он хотел, и даже не понимали, что вы делаете!

— Да ладно!

— Что за чушь⁈

Народ возмущённо зароптал. Мне не верили.

— Вы хотите сказать, что сами, находясь в здравом уме и памяти, порезали всю скотину в селе?

— Да ты что⁈

— Врешь!

— Так пойдите и посмотрите! — воскликнул я.

Все, ворча и ругаясь, начали расходиться. Мне так и не поверили.

— Стойте! Минуточку! — крикнул я, — дома посмотрите на своих жен и детей. Если они до сих пор остались под гипнозом — приходите к школе, сообщайте и мы пройдём по домам и поможем вам.

Вряд ли они поверили. Но народ начал расходиться.

— Капустин, ты что творишь⁈ — набросился на меня Зубатов, машинально потирая ранку на ноге.

— Вы тоже были под гипнозом, — сказал я.

— А ты? — спросил Жорж.

— А меня гипноз не берет, с детства так, — я пожал плечами и добавил, — И Настасью вон тоже.

— Этого не может быть! — зло сказал Зубатов.

— А что ты тогда делаешь в сектантском доме молитвы? — поддел его я.

— Агитировать приходил, — процедил Зубатов, — мы все пошли агитировать, еще и ты с нами напросился. Надо было не брать тебя. Устроил тут цирк какой-то, аж людей стыдно.

И вот что ему ответить?

— Это какого числа было? — подала вдруг голос до этого молчавшая Настасья.

— Шестнадцатого ноября, — ответил вместо Зубатова Гудков, — у нас всё по графику.

— А сегодня девятнадцатое! — сказала Настасья и, не удержавшись, съязвила. — Получается вы целых три дня агитировали, да так увлеклись, что и не заметили, как три дня прошло?

— Не может быть! — возмутился Зубатов.

— Сам проверь, — равнодушно ответила Настасья.

А я задумался: как он проверит, если ни телевиденья, ни интернета, ни смартфонов у них нету?

Пока они препирались, я выскользнул из молельного дома и заторопился в школу. Не хотел при парнях палиться. Ведь нужно было ещё девушек и Гришку привести в себя.

В школе был мрак и тишина. Девушки так и сидели на прежних местах, уставившись в пустоту.

Я начал с Гришки. Он дольше всех пробыл под воздействием.

— Изыди! — сказал я и уколол его шилом.

Пока он хрипел и выгибался, я проделал эту манипуляцию с Люсей, Нюрой и Кларой. Скажу по-честному, Клару сперва хотел так и оставить. Но потом, во-первых, стало её жаль. Во-вторых, кто его знает, если сейчас не приведу её в порядок, то, может, она навсегда такой и останется?

Поэтому кольнул и её.

Пока девушки приходили в себя и пытались понять, что произошло и почему они здесь сидят в темноте, в класс вошел Гришка.

Вид у него был, словно он неделю беспробудно пил, причём самую дешевую бормотуху.

— А где наши? — хрипло спросил он и добавил, — попить есть?

— Сейчас воды принесу, — ответил я, подхватил пустое ведро, на дне которого вода была уже совсем несвежая и выскочил во двор.

Большим плюсом этого села было то, что колодцы располагались через несколько дворов. Недалеко от школы тоже был колодец, откуда мы брали воду.

Я начал доставить, когда ко мне подошел какой-то кислоокий мужичок и, сняв шапку, сконфуженно сказал:

— Ты это… говорил там… а я вот смотрю, а моя Татьяна так и сидит. Как ты там говорил, что там с нами было?

— Гипноз, — подсказал я, вытаскивая ведро и переливая воду в своё.

— Ага, гипнос, — закивал мужик, — так ты это… глянь мою Таньку-то, а?

— Сейчас, воду отнесу и пойдём, — ответил я и потащил ведро в школу.

— Что тут было, Генка⁈ — накинулся на меня Гришка, когда я внёс ведро.

Люся бросилась к нему, зачерпнула воду кружкой и принялась шумно пить большими глотками.

— Дай мне! — потребовала Нюра, буквально выдирая у неё кружку.

— Так мы идём? — из коридора послышался голос мужичка.

— Идём! — выпалил я и ответил Гришке, — парни были в сектантском доме молитвы. Мы там Епифана убили, когда он проводил сеанс массового гипноза. Сейчас люди приходят в себя.

— Что ты несёшь? — набросились на меня Нюра с Люсей. — Нахватался этих поповских штучек!

— Сами идите и посмотрите! Гипноз — это научно доказанный факт! Применяется в психиатрии вообще-то, — не стал дальше вдаваться в объяснения я, и выскочил из школы вслед за мужичком.

— Ты далеко живешь? — спросил я его.

— От сельсовета четвёртый двор, — ответил тот на ходу, — а я домой пришел, гляжу, а скотины-то и правда нету. Пеструшка моя исчезла, овечек нету, кабанчика мы так хорошо выкормили. К Рождеству как раз колоть хотели. Гляжу — а нигде и нету!

Он продолжал перечислять свои проблемы, утирая злые слёзы грязным рукавом, но я его не слушал — у меня впереди было много работы, нужно было всех привести в сознание, а не ждать, когда за мной придут и попросят.

В избе кислоокого мужичка было также тихо и темно, как и в школе. Печь давно остыла, так что я поёжился от сырости. На лавке у стола сидела женщина и тупо смотрела в одну точку. От неё точно