Агитбригада-2 - А. Фонд

— А на какую тему беседа? — сразу же влез Зубатов.

— Да нет определённой темы, просто поговорим и жизни, о нашем будущем, — улыбнулась Анна, — девушкам нужны ориентиры.

— Но ведь у нас главный ориентир — коммунизм! — возразил Зубатов.

— Я не спорю, — Анна подняла на него свои чудесные глаза и мягко добавила, — но ведь это девушки, понимаете? Им так хочется любви, семьи, детишек, всей этой радости. Они же сами выкорчёвывают пни, рубят лес, засеивают хлебами поля…

— Как сами? — удивлённо захлопала глазами наивная Люся.

— Вот так, — развела руками Анна, — у нас в коммуне запрещены мужчины.

— Не может быть? Почему? — посыпались вопросы агитборигадовцев.

— Это наш вызов сильному полу! Понимаете? — улыбнулась Анна, — девушки хотят доказать, что советская женщина может всё! Даже управлять государством. И вот об этом тоже говорить надо. Но и о коммунизме тоже. Так что приходите к нам, мы с удовольствием с вами побеседуем.

Она показала где и что и упорхнула.

Что ж, подготовились коммунарки хорошо. Даже отлично, я должен сказать. Пусть опыт гастролей у меня ещё невелик, но уже всё равно поездил. Так вот, нигде ещё нас так не принимали.

Здание бывшего трактира было чисто вымыто и натоплено. Нас уже поджидали кровати, настоящие, а не тюфяки на полу, как обычно. На каждой кровати был толстый, набитый соломой матрас, и подушка. Рядом, у изголовья, стопочкой лежало постельное бельё и шерстяное солдатское одеяло.

Разместили всех по двое. Мне опять (как всегда) повезло — досталась каморка, очевидно для прислуги, на первом этаже, сразу за кухней. Всем остальным предстояло жить на втором этаже, в комнатах.

— Уффф! — я стянул влажную куртку и повесил её ближе к горячей печной стене, сбросил ботинки и рухнул на матрас, — Моня, Енох, вы где?

— Здесь мы! — передо мной замерцало зеленоватое сияние и появились мои призраки.

— Ну как вам тут? — спросил я.

— Очень легко, — восторженно сообщил Енох, — сам не пойму. Прямо аж летать хочется.

— Может, это после Яриковых выселок так?

— Нет, это даже после города N так, — буркнул Моня и вдруг добавил, — ты глаза её видел?

— Анны?

— Да.

— Красивые, — удивился я, вот уж не думал, что Моня прям эстет такой, — у Изабеллы ещё красивее и побольше.

— Нет, Генка, здесь не то, — покачал головой одноглазый, — у неё такие глаза… как бы тебе объяснить…

— Прекрасные? — подсказал я.

— Лучезарные? — подсказал Енох.

— Да ну вас! — рассердился Моня, — не могу объяснить. В общем, такие как у Софрония этого.

— Но Софроний отшельник, святой человек. А Анна — большевичка, руководитель женской коммуны и рабочей артели на селе.

— Вот это меня и удивляет, — задумчиво сказал Моня.

Мы быстренько разместились, и Гудков погнал нас всех знакомиться с коммунарками. Встреча была в клубе. Над большой, убранной гирляндами с бумажными цветами сценой висел транспарант:

Пролетарка станка должна протянуть руку помощи своей более темной, более отсталой сестре — пролетарке сохи и приобщить ее к своему движению! И. Арманд

Меня приятно удивил довольно большой актовый зал. А уж агитбригадовцы как были рады — отпадала необходимость ставить шатёр-шапито и давать представления на улице. В тёплом светлом актовом зале всё-таки намного лучше. Правда места маловато, но можно просто несколько акробатических фигур отменить.

Единственный минус — вместо театральных кресел, или хотя бы стульев, в зале стояли простые лавки. Но девушки не жаловались, сидели прямо, с ровными спинами.

Они были разные — были совсем ещё юные, которые постреливали любопытными глазёнками в нашу сторону из-под платков. Были женщины намного постарше — две я заметил хорошо так за пятьдесят.

Примечательно, что все они одеты были в длинные юбки и тёмные платки.

Беседа ещё не началась, ждали девушек с дальнего коровника.

Воспользовавшись свободным временем, Зубатов спросил Анну:

— А почему все женщины в тёмных платках и длинных юбках?

Мне показалось, или на лице Анны промелькнул страх. Однако она широко улыбнулась и ответила:

— Такие платки завезли к нам в магазин. Других не было. Бабухино — такая глушь. А вот длинные юбки сами женщины любят, в них не холодно и ветер не поддувает.

— А как же красота? — вклинилась Нюра.

— А перед кем нам красоваться? Мужчин у нас нет. Есть только работа.

Они продолжили спорить о роли женщины на селе, когда я обратил внимание на одну деталь: каждая девушка или женщина, которая входила в актовый зал, смотрела в дальний угол с полупоклоном, тихо проходила и молча садилась на своё место.

Вообще в зале не шумели, хотя беседа ещё не началась.

Наконец, мы дождались опоздавших и беседа началась.

Анна вышла на середину и сказала:

— Сёстры! Мы сегодня собрались здесь чтобы поговорить о нашей жизни, о мечтах и желаниях, живущих в наших сердцах. Сегодня у нас гости. Да вы все уже знаете об этом! Мы же ждали несколько дней!

Анна повернула сияющие глаза к нам и продолжила:

— Это Агитбригада «Литмонтаж» из города N. Да-да, наши товарищи из соседней губернии приехали к нам, чтобы показать интересное представление, побеседовать на острые темы. Давайте я вам представлю наших гостей, а вы уже потом познакомитесь с ними поближе.

Анна назвала каждого из нас по имени, мы вставали, чуть кланялись, а коммунарки горячо аплодировали. Даже Гудков отмяк.

— Сёстры! — сказала Анна и гул голосов моментально стих, — позвольте зачитать вам письмо. Пишут нам крестьяне из деревни Дерюжки. Я сейчас зачитаю.

Она развернула сложенный листочек и принялась громко, с выражением, читать:

— Мы изголодавшиеся и бедные материально крестьяне. Но мы богаты духом, сильны и тверды настроением. Мы свято верим в победу трудового класса, в победу пролетариата и советской деревни! Мы, как пролетариат и беднейшее крестьянство. Мы раскроем невиданный и желанный идеал братского единения и таким путем уничтожим желание личной наживы и толкнем массы к воспитанию нового советского человека! Во имя этих идей мы и просим вас о помощи с