Вспомнить всё - Филип Киндред Дик

Дорис задумчиво погладила его руку:

– А какой он, город? Я никогда не видела довоенных городов. Многолюдных, настоящих. Я же родилась в военном лагере, ты помнишь?

– Тебе бы понравилось. Люди смеются, спешат по своим делам. Кругом машины, плакаты – жизнь бьет ключом, короче. Я там каждый раз чуть с ума не схожу. И каждый раз жалею, что увидел. Жалею, что могу ходить туда-сюда.

И он махнул рукой в сторону перекрученных деревьев:

– Это в десяти шагах от тех деревьев. Но все – ничего больше нет. Даже для меня этого нет. А когда-нибудь и я не смогу туда снова шагнуть – как и вы все.

Дорис не понимала:

– Разве это не странно? – пробормотала она. – Я могу передвинуть любую вещь. А вот себя в прошлое, как ты, переместить не могу.

И она легко пошевелила пальцами – и в темноте что-то шлепнулось о перила, и она наклонилась, чтобы подобрать это.

– Видишь, какая красивая птичка? Я ее только оглушила, не убила.

И она подбросила птицу вверх. Та криво замахала крыльями и все-таки сумела долететь до кустов.

– У меня получается только оглушать.

Джек недовольно пробормотал:

– Ну вот как мы зарываем наши таланты в землю. Размениваемся на трюки и фокусы. И что дальше?

– Но это же не так! – возразила Дорис. – Сегодня, когда я проснулась, здесь собралась группа сомневающихся. Стивен перехватил их мысли и выслал меня наружу.

И голос ее зазвенел неподдельной гордостью:

– И я заставила здесь пробиться подземный ручей – вода растеклась, они все промокли. А потом я велела ручью течь как обычно. Вышло убедительно.

– А тебе никогда не приходило в голову, – сказал Джек, – что ты могла бы им помочь отстроить заново город?

– Но они не хотят их отстраивать.

– Они думают, что не смогут. Они сдались, они даже не думают об этом. Для них это – пустой звук.

И он мрачно задумался.

– Кругом, на миллионы миль вокруг – лишь пепел и руины. А людей мало. А они даже не пытаются объединить коммуны.

– У них радио есть, – заметила Дорис. – Они переговариваются друг с другом – по мере необходимости.

– Они боятся использовать технику – потому что боятся новой войны. Потому что еще остались фанатики, которые при любом удобном случае снова бросятся в бой. Поэтому они предпочитают варварство новым военным действиям.

И он сплюнул в кусты под крыльцом.

– И я их очень хорошо понимаю.

– Если бы мы контролировали коммуны, – задумчиво проговорила Дорис, – мы бы не стали начинать новую войну. Мы бы их объединили в мирное сообщество.

– Ты как-то никак не можешь выбрать, на чьей ты стороне, – сердито заметил Джек. – Еще минуту назад ты тут чудеса творила – так откуда такие мысли?

Дорис заколебалась.

– Ну, я просто их пересказала. Думаю, на самом деле это сказал или подумал Стивен. А я просто их озвучила.

– Тебе что, нравится быть для Стивена рупором?

Дорис боязливо поежилась:

– Господи, Джек, осторожнее – он же тебя может просканировать! Не говори о нем так!

Джек отошел от нее и спустился по ступенькам. Потом быстро пересек темное, пустынное поле – он шагал прочь от хибары. Девушка бежала за ним.

– Ну не уходи, – задыхаясь, пробормотала она. – Стивен же еще ребенок. Он не как ты. Ты взрослый. Зрелый. А он нет.

Джек поднял голов к черному небу и расхохотался.

– Дура ты дура! Ты хоть знаешь, сколько мне лет?!

– Нет, – отозвалась Дорис. – И можешь мне не говорить. Я знаю, что ты старше меня. Ты всегда был с нами, сколько себя помню. И ты всегда был такой – большой, сильный и светловолосый. – И она нервно хихикнула: – Ну конечно, все эти другие… другие личности… старые, молодые… Я не очень-то понимаю в этом, но мне все равно кажется, что они – часть тебя. Вроде как разные проекции твоего «я» на временной шкале.

– Точно, – с трудом выдавил Джек. – Все они – это я.

– А вот этот, который поменялся с тобой сегодня – ну, когда я спала… – Дорис ухватила его за руку и приобняла холодными пальцами за пояс.

– Еще совсем мальчишка с книгами под мышкой, в зеленом свитере и коричневых брюках.

– Шестнадцать ему, – пробормотал Джек.

– Он такой был… милый. Стеснялся, краснел. Он даже младше меня. Мы пошли наверх, он посмотрел на толпу. А потом Стивен позвал меня чудо делать. Он – в смысле, ты – стоял и смотрел, и ему было так интересно! Портер над ним подшучивал. Ну, так, беззлобно – просто ему нравится есть и спать. И все. Больше никаких интересов в жизни. Но он нормальный. Стивен тоже над ним подтрунивал. А вот Стивену, я думаю, он не понравился.

– Ты хочешь сказать, Стивену я не нравлюсь.

– Я… ну, ты, наверное, понимаешь, как мы себя чувствуем. Все мы в какой-то степени. Мы не можем понять, зачем ты снова и снова отправляешься в прошлое, чтобы исправить ту злосчастную ошибку. Потому что время ушло! Все! Прошлое – это прошлое! Ты не можешь его изменить. Была война, теперь вокруг все в развалинах, людей почти не осталось. Ты же сам это сказал: почему мы всегда в стороне? Мы же прекрасно можем участвовать в событиях! – Она совсем по-детски обрадовалась, крепко прижалась к нему и все говорила, говорила: – Забудь о прошлом! Давай жить настоящим! Вот, смотри сколько тут всего: люди, предметы! Давай все это двигать! Переставлять туда-сюда. Вверх-вниз дергать!

И она подняла в воздух целую рощу деревьев в миле от них. Вся длинная гряда деревьев на вершине холма выдралась из земли, взлетела высоко в воздух, а потом с грохотом разлетелась на тысячи кусков.

– Мы можем разбирать вещи, собирать их снова…

– Мне семьдесят один год, – сказал Джек. – Меня уже нельзя собрать заново. И с меня хватит этих манипуляций с прошлым. Все, больше не полезу туда. Так что можешь радоваться. Я закрыл эту главу в своей жизни.

Она резко дернула его:

– Тогда за работу! Все вместе!

Если бы только у него был талант Портера – тот ведь мог заглянуть в будущее за момент своей смерти. Портер еще увидит, в каком-нибудь отдаленном будущем, свое вытянутое окоченевшее тело, увидит собственные похороны – но будет жить, месяц за месяцем, пока его пухлый труп станет разлагаться под землей. Портер всегда тупо, как животное, доволен жизнью – возможно, именно потому, что предвидит будущее… Джек отчаянно заерзал: тревога и неуверенность лишали его покоя. Ну вот умрет старик в военном госпитале – в конце концов, его жизненный срок неизбежно подходит к концу. И что дальше? Что случится здесь? Как будут жить остальные члены Гильдии?

Девушка все еще говорила – о возможностях, которые он перед ними открыл. Вот он, настоящий материал для работы! Не трюки и фокусы! Она вдруг поняла, что возможность воздействовать на социум вполне реальна! Да они себе на самом деле все места не находят – ну, все, кроме Портера, конечно. Все устали от праздности. И никому, конечно, не по душе, что коммунами заправляют чиновники с устаревшими представлениями о жизни, совершенно не способные управлять людьми, что доказывается жалким состоянием вверенных им сообществ. Эти чиновники – реликты прошлого, некомпетентные, не умеющие отвечать на вызовы современности.