В руках врага - Дэвид Марк Вебер

В чем трудно было кого-то обвинить. Всякий строевой офицер знал, что поспешно набранное из пролетариата пополнение проходит подготовку по программе, вполовину усеченной по сравнению даже с минимальной довоенной, а стало быть, людям приходится доучиваться на борту, во время несения боевого дежурства.

К сожалению, политическая верхушка отказывалась признавать существование этой проблемы. Учитывая тяжелые потери флота, народные комиссары, курировавшие призывные комиссии Адмиралтейства, были вынуждены загребать новобранцев под метелку и в кратчайшие сроки перебрасывать их на корабли. Но поскольку отправка на флот необученных людей могла быть истолкован БГБ как саботаж, а то и диверсия, ни один чиновник ни за что не признал бы неполноценность первичной военной подготовки. Таким образом, любые оправдания Тернера вызвали бы негодование начальства, и он наверняка осторожно попросил Олворта никому не рассказывал об аварии. Совершенно очевидно, что в сложившейся ситуации «Нуада» не могла обойтись собственными разведывательными аппаратами, ведь крейсера класса «Марс» потеряли в сравнении со старыми «Мечами» почти треть телеметрических приборов, получив взамен новые системы радиоэлектронного противодействия.

Люшне все понимал и готов был прикрыть задницу товарища. В конце концов, он и сам в любой момент мог вляпаться в такое же дерьмо. Нет, кислая мина появилась на его физиономии по иной причине, и спустя мгновение он ее озвучил.

– Понятно. А сообщил ли ты мне или гражданке капитану Захари, что «Катана» приняла на себя дополнительную ответственность?

– Э… я… это… гражданин старший помощник… Боюсь, я забыл, – пролепетал, покраснев до ушей, Олворт.

– Забыл? – с нарочитым удивлением переспросил Люшне, и Олворт покраснел еще гуще. – И тебе даже не пришло в голову, что нам это может быть интересно? Что как командиры мы несем ответственность за твои действия?

– Так точно, – с несчастным видом признался Олворт.

По всему было видно, что это стоило ему огромных усилий, но он не отвел глаза и встретился с командиром взглядом. Несколько мгновений Люшне смотрел на него холодно и сурово, но на самом деле он был доволен тем, что молодой офицер выказал себя храбрым человеком и хорошим товарищем.

– Гражданка коммандер Форейкер, несомненно, выдающийся тактик, – сказал он, положив руку на плечо Олворта, – но это не значит, что ей нужно подражать во всем. Так что постарайся не забывать, что ты не одинок во Вселенной, гражданин лейтенант. Понятно?

– Так точно, гражданин старший помощник!

– Вот и хорошо, – сказал Люшне, сжав плечо молодого человека. – А теперь расскажи мне о том предполагаемом объекте.

– Он вышел в обычное пространство за гиперграницей восемь минут назад. Если, конечно, это вообще реальный объект: на таком удалении от аппаратов слежения трудно судить с уверенностью.

Лейтенант умолк, и Люшне понимающе кивнул. Беспилотные аппараты слежения, состоявшие на вооружении в Народном Флоте, уступали аналогичным устройствам монти и имели предельную дальность пассивного обнаружения от двенадцати до четырнадцати световых минут, в зависимости от силы эмиссии объекта. Поскольку обычно их размещали примерно в десяти световых минутах от материнского корабля, суммарная дальность обнаружения составляла около двадцати световых минут. На таком расстоянии чувствительность имеющейся аппаратуры позволяла надежно выявлять гравитационные возмущения и импеллерные следы и быстро передавать данные в боевой информационный центр. В данном случае дело обстояло сложнее: Олворт разместил свои платформы у самого предела телеметрической досягаемости, но даже при этом объект появился едва ли не за границей зоны обнаружения.

– Если он летит к Самовару, – продолжил Олворт, – то вектор движения вскоре выведет его из сферы досягаемости сенсора, и мы даже не сможем определить по импеллерному следу его массу

Хмыкнув, Люшне почесал подбородок.

– Положим, объект углубляется в систему. Какому из наших кораблей будет сподручней его перехватить?

– Вообще-то, гражданин старший помощник, я бы назвал «Нуаду», но им сильно помешают неполадки с сенсорами. Объект находится в шестидесяти миллионах километров от них, причем в том секторе, слежение за которым осуществляем мы. Не имея исправных гравитационных датчиков, они скорее всего до сих пор его не засекли, а он, если и впрямь летит к Самовару, от них удаляется. Грузовик «Нуада» еще смогла бы догнать, но военный корабль, имеющий фору, им не перехватить даже с помощью новейших ракетных комплексов.

– Из чего следует, что и нам никак не удастся перехватить объект во внешней зоне. Стало быть, остается «Дирк»?

– Так точно, гражданин старший помощник, – отозвался Олворт, и Люшне снова нахмурился, переваривая полученную информацию.

В юридическом смысле за все происходящее в секторе «Нуады» отвечал капитан Тернер: «Катана» имела свою зону ответственности, а действия, предпринятые в чужой зоне, в случае осложнений легко стали бы поводом для превращения Люшне, точнее гражданки капитана Захари, в козла отпущения. С другой стороны, Люшне располагал информацией, не доступной Тернеру, а это накладывало на него дополнительную ответственность, расширявшую его полномочия. Именно такой подход практиковался в соединениях Турвиля. Люшне потер подбородок, пытаясь взглянуть на ситуацию глазами гражданина контр-адмирала.

Оперативное соединение не располагало кораблями в количестве, достаточном для обеспечения полного прикрытия, а потому слежение, согласно схеме, разработанной Форейкер, осуществлялось на наиболее вероятных направлениях. Суда, вынырнувшие в нормальное пространство в иных секторах, вполне могли ускользнуть, но зоны, где можно было ожидать появления конвоев, разведчиков или сил вторжения, тщательно контролировались. До сих пор – с того момента, как Народный Флот отбил Адлер, – ни одному появившемуся в системе вражескому кораблю ускользнуть не удалось, хотя неполадки на «Дирке» угрожали все испортить. Люшне надеялся, что Тернер и его команда справятся с проблемой, но сейчас ему и своих проблем хватало. Следовало обдумать возможности перехвата

Как и «Катана», отвечавший сейчас за среднюю зону перехвата «Дирк» представлял собой корабль устаревшего класса «Меч». Именно по этой причине он страховал вторую, менее опасную линию, тогда как более мощная «Нуада» курсировала примерно в трех с половиной световых минутах от гиперграницы, чтобы в случае необходимости отрезать появившемуся в системе противнику путь к отступлению. Предполагалось, что встреча с кораблем класса «Марс» станет для монти неприятным сюрпризом. По тоннажу «Марсы» приближались к некоторым, принятым на вооружение в Народном Флоте еще до войны, моделям линейных крейсеров и при этом были оснащены современной электроникой, полученной благодаря контактам с Солнечной Лигой… а сократив емкости складов боеприпасов, инженеры почти вдвое увеличили силу бортового залпа по сравнению с «Мечами», причем максимальное ускорение уменьшилось лишь на двадцать g .

Беда заключалась в том, что при всей своей мощи на борту «Нуады» в силу неполадок с системами контроля не знали о появлении обнаруженного «Катаной» объекта. Следовательно, корабль не мог оставить свой пост и пуститься в погоню за незваным гостем, и «Дирку» придется справляться с ним своими силами. Что внушало тревогу: окажись объект военным кораблем монти, бой с ним мог оказаться для «Дирка» серьезным испытанием, тем более что в отличие от «Катаны» корабли внутреннего охранения в деле выявления прибывающих полагались на внешние пикеты. Иными словами, «Дирк» не высылал в пространство беспилотные разведывательные аппараты и не держал в готовности ракетные подвески.