1970 - Евгений Щепетнов

Парни – здоровенные «клеши́», длинные волосы – настоящие модники, ага! Смешные такие… небось кажутся себе такими бунтарями, что только ай-ай! «Весь мир в труху!»

Встретил особо модных парня и девушку – они гордо шли в солнцезащитных очках (в сентябре!), и прямо на стекле, на самом видном месте, на очках красовались нашлепки фирмы-изготовителя! Я уже и забыл, когда видел такую хохму! В детстве, точно. Я тогда не понимал, что это у них там налеплено, мне было все равно, что они там налепили, но почему-то запомнил это зрелище. Уж больно оно было смешно-эпично! Ну как вот смотреть сквозь налепленную бумажку, право слово?! «Фирма́!» Хе-хе-хе…

Видел и людей в потертых джинсах, выступающих в них так, будто это были не тряпочки из хлопка, покрашенные синей краской, а самый дорогой наряд от кутюрье. Но вот это я уже хорошо помню – сам мечтал о фирменных джинсах, а когда купил («Монтана»!), мне казалось, что на меня теперь смотрит вся улица. Это в 2018-м в джинсах ходят и бомжи, и богачи. Здесь же джинсы, и тем более джинсовые костюмы – это признак достатка и «продвинутости».

Зина предлагала купить мне джинсы, и даже джинсовый костюм, но я и постеснялся (дорого ведь!), и как-то… отвык от джинсов, что ли… Для меня они уже давно превратились в рабочую одежду. Уж лучше я нормальные, обычные брюки надену.

Что же ей купить? Хм… кольцо? Я ее размера не знаю… купишь, и будет оно валяться в шкатулке. Ладно, все потом. Сейчас в гостиницу, и тогда уже пойду по городу. Придумаю что-нибудь. Кстати, в ресторан зайду. Какой там у них в Москве самый шикарный? Может, на Останкинскую башню выбраться? В «Седьмое небо»? Интересно, так-то… но ресторан там дерьмовый. Помню, читал о нем. Еда дорогая, невкусная и разогретая. Ее там не готовят – привозят готовую.

Ладно, придумаю, в какой ресторан пойти. Всю жизнь мечтал – вот так пойду по улице, увижу ресторан, и… рраз! Зашел. И посидел – поел, попил. И не думаю о деньгах, которые там оставишь. Я вообще-то не стяжатель, никогда не мечтал разбогатеть ради богатства. Деньги нужны только для того, чтобы о них не думать. Чтобы одеться так, как хочешь, чтобы зайти в любой ресторан, не подсчитывая в уме, хватит ли денег на обед. Чтобы машина была приличная, и не думалось, что буду есть на следующей неделе и хватит ли на это оставшихся денег. Увы, у меня никогда так не получалось. Видимо, не заслужил перед Провидением. Всякая мразь жила и живет, как сыр в масле катается, а такие, как я, тянут лямку и перебиваются от зарплаты до зарплаты. Почему так – я не знаю. Мир этот вовсе даже не справедлив. Но разве это открытие?

Зашел в ювелирный магазин и долго смотрел на разложенные сокровища. Стоили они смешных денег. Ну правда, золотые часы с золотым же браслетом – четыреста рублей! Это что, не смешная цена?! Хотя… если разобраться, за эти деньги обычный гражданин должен был работать два с половиной месяца. Так что не больно-то уж и дешево!

С другой стороны – если взять среднюю зарплату в сто пятьдесят рублей и среднюю зарплату, к примеру – в сорок тысяч в 2018 году, то получается – эти часы с браслетом стоят сто тысяч?! Грамм золота в 2018-м две тысячи рублей (если изделие со штампом), тут золота… хм… грамм сто? Значит, двести тысяч? Никак не соображу. Да ну и ладно – плевать!

Выбрал золотой кулон с синим камешком – вроде как сапфиром, с цепочкой, 585-й пробы. Отдал тысячу рублей. Ну а чего? Какого черта? Один раз живем! Попросил гравера – он был тут же, в магазине – сделать сзади надпись: «Моей боевой подруге – помни!» Глупо, наверное, но больше ничего в голову не пришло. Пусть будет так.

Немного подумал и купил эти чертовы часы! Массивные, с дико массивным золотым браслетом – не покрытие какое-то, а чистое золото! По крайней мере так заверил продавец.

Снял свои обычные часы, надел золотые. Вот теперь я крутой мэн! Только крутые мэны (и пижоны!) ходят при часах в 2018 году. Все остальные – нормальные люди – пользуются сотовыми телефонами, чтобы узнать время.

Осталось еще золотые запонки купить и золотую заколку для галстука. Ну… чтобы стать совсем уж крутым мэном! Но не стал. Не ношу я галстук, и костюм не ношу. Хотя Зина не раз мне говорила, что костюм – это не пижонство, а нормальный облик нормального интеллигентного человека. На что я резонно отвечал, что не являюсь нормальным и не являюсь интеллигентным.

Пообедал я в ресторане «Прага». Честно сказать, без особого удовольствия. Вот если бы тут была Зина, тогда можно было бы спокойно сидеть, ждать, когда приготовят блюда, а потом со вкусом поесть и попить. А чтобы в одиночку тупо сидеть и ждать, когда тебе принесут пожрать? Глупо как-то. Или я совсем уж плебей, ничего не понимаю. Для меня ресторан – это не просто место, в котором человек принимает пищу, ресторан – это некое приключение, это сборы, это прогулка, это предвкушение. А еда… ну да – там еще и едят.

Кстати, когда я заходил в ресторан, швейцар осмотрел меня так, будто сейчас пошлет на хрен – мол, куда лезешь, убогий, нищеброд! Мне стало смешно – я вспомнил комедию «О чем говорят мужчины», эпизод с «дефлопе». В зал – огромный, пафосный, сверкающий – я вошел с широкой улыбкой на устах, чем вызвал недоуменный взгляд метрдотеля, – перед глазами так и стояло лицо великолепного официанта из того эпизода с «дефлопе». «А гренка у нас называется крутон!»

Впрочем, кормили здесь очень недурно, а денег я отдал неожиданно мало – рублей пятнадцать или двадцать. В общем, положил четвертак и ушел довольный и сытый. Швейцару ни хрена ничего не дал – а не фиг смотреть на меня, как Ленин на буржуазию!

И поехал на вокзал. Открыл ячейку камеры хранения, забрал свой чемоданчик и отправился в гостиницу «Россия», решив все-таки переночевать одну ночь в Москве. Билет на самолет куплю на завтра, и вперед!

Билет купил в кассе «Аэрофлота». Десять рублей! Черт побери… это тебе не «Саратовские авиалинии», которые драли с пассажиров три шкуры – шесть тысяч рублей долететь от Саратова до Москвы! Правильно их закрыли, чертовых хапуг. Только бы им деньги драть, а улучшать сервис незачем! И так сойдет!

Гостиница «Россия» была великолепна! Это потом, в девяностые, в ней образуется субкультура тараканов, отличающихся беспредельной наглостью и таким же беспредельным умом. Стоило оставить на столе в номере какую-нибудь еду, тут же из-под телевизора «Голдстар» выскакивала банда усатых хапуг, хватала все, что может уцепиться, и утаскивала на свою базу – во внутренности корейского чуда электроники. Вся эта гостиница в девяностые была внешне монументальная, даже пафосная – коридоры в ковровых дорожках, важные коридорные дамы сидят за столиками и внимательно бдят, как бы в номер не прокралась девушка с пониженной социальной ответственностью, не отстегнув коридорной за право посещения клиента. Фикусы в кадках, пальмы, здоровенный холодильник, заполненный ледяными сифонами с газировкой, широкие лестницы по углам гигантского здания.

И как оказалось – практически ничего не изменилось. Только ковровые дорожки поновее, стены почище и номера посветлее. А может, просто кажется. По контрасту с тем временем. Девяностые годы были такими… черными, что черным, темным казалось и все вокруг – деревья, здания, люди… Грязь, толпы нищих, плохо одетых людей на грязном, заплеванном, замусоренном тротуаре, стены, оклеенные тысячами и тысячами объявлений, в которых можно было легко отследить происходящую катастрофу. Люди искали работу, продавали вещи, искали свое место в жизни и не находили его. Инженеры подрабатывали извозом на своих стареньких машинах, молодняк шел в бандиты, ибо не видел другого пути выбиться в люди (кому оно нужно, это высшее образование!), а те, кто хотел завести ребенка, оставляли эту идею. Потому что просто не прокормить. И настало такое время, когда в стране умирало больше людей, чем рождалось. Народ просто начал вымирать. Даже вспоминать тяжело…