Вирус войны - Дайре Грей

…Батима дотащила ее до места, где дорожка выходила на основную тропинку, а там резко опустилась на землю, привлекая внимание стражи. Надо признать, она не особенно церемонилась, несколько раз задевая своей ношей ветки.

— Помогите! Ей плохо! Помогите!

Вокруг поднялась суета, в которой Саше уделили особое внимание. Мужчины быстренько подняли ее на руки и понесли в сторону нужного дома. Там их встретила встревоженная медрес, начавшая задавать вопросы. Батима отвечала коротко. Голос ее звенел и срывался от волнения. В нем слышались слезы и неприкрытая тревога.

— Мы гуляли… она интересовалась нашими растениями. Мы углубились в дальнюю часть сада и уже возвращались домой, как вдруг… Она обмякла. Я не знаю, может быть, ее ужалила пчела…

Это предположение заставило всех вокруг засуетиться сильнее. Саше оставалось только максимально расслабиться и отстраниться от происходящего.

— Зови рабынь! Ее нужно раздеть и осмотреть! Если это пчела, понадобиться противоядие! Быстрее!

Батима, судя по звукам, убежала. Видимо, в этом и крылась цель. Появилось искушение чудесным образом прийти в себя, разогнать всех и остаться одной, чтобы обдумать произошедшее, но… Топот босых ног по полу, и комната наполнилась гомоном голосов. Ее трогали чужие руки. Одежда исчезла мгновенно. Зато появилось тонкое покрывало.

— Укус! Вот! На руке!

Укус? Откуда?! Она едва не начала подниматься, когда на плечи легли руки, удержавшие ее на месте. А уха коснулось теплое дыхание:

— Не сопротивляйся. Антидот безвреден.

Да какого?!

Возмутиться Александра не успела. Плечо кольнуло острой болью, заставившей задохнуться и дернуться.

— Шевелится! Жить будет!

Вот спасибо! Чудесный прогноз, еще бы понимать, что к чему. Неожиданно Саша разозлилась. Ей до смерти надоело быть игрушкой в чужих руках. Да, она не может играть на равных, так как ей не хватает опыта и знаний. Но позволять пятнадцатилетней девчонке водить ее за нос!

Она посчитала спектакль достаточно убедительным и открыла глаза.

— Очнулась!

Оказалось, что вокруг нее едва ли не десяток женщин. Разных возрастов. Темнокожих. С кудрявыми, короткими волосами. С какими-то тряпками и тазиками в руках. В одинаковых, выцветших одеждах.

— Эээ…

Медрес резко хлопнула в ладоши, и с лиц женщин мгновенно пропали улыбки, а глаза опустились в пол.

— Ну, все! Раз укус нашли, разошлись все! Быстро! Ты, — она указала пальцем на одну из рабынь, — принеси закуски на ужин. И кувшин с водой. Скажи на кухне, что гостью укусила пчела.

Женщины покинули комнату так же быстро, как в ней появились.

— Я побуду с ней! Помогу! — Батима положила ладонь Саше на лоб, незаметно надавив сильнее и не позволяя подняться.

Землянка прожгла ее взглядом снизу-вверх, но промолчала. Только робко улыбнулась. Медрес окинула их обеих пронзительным взглядом:

— Я обо всем доложу госпоже Нулефер.

— Конечно…

Улыбка у девчонки вышла так себе. Но это как раз неудивительно, учитывая, что жена эмира вряд ли обрадуется новостям.

Старуха снова на них посмотрела, но все же покинула комнату и прикрыла за собой дверь. Терпения Александры хватило еще на пару минут ожидания, что этросска сейчас вернется. Затем она стиснула запястье Батимы и встретилась с ней взглядом:

— Рассказывай.

Никакого притворства не осталось. Только где-то на задворках сознания билась мысль, что девчонку можно заманить в ванную, а там «случайно» уронить головой об кран. Она мельче. И, пусть и выносливая, но все-таки хрупкая, а на Киорисе Саша научилась лучше владеть телом. Да и ночные уроки с Талией не прошли даром…

— Я тебе не враг. Но… здесь все не расскажешь.

Вырваться собеседница не пыталась. Смотрела прямо и открыто. А еще… играть она тоже перестала. Или же надела еще одну маску.

— Люди в том доме больны?

Этот вопрос волновал больше всего. Точнее, насколько болезнь заразна. И могла ли заболеть она сама? И, если да, то помог ли ей несчастный антидот? Или зачем его ей ввели?

— Да.

Дверь открылась, прервав диалог. Вошедшая рабыня поставила на кровать груженый поднос, низко поклонилась и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Батима соскользнула на пол и задвинула засов. Затем вернулась и села, скрестив ноги, пока Саша пыталась устроиться поудобнее и не опрокинуть ужин. Хотя искушение было велико.

— Еда нормальная. И вода тоже, — девчонка налила себе в чашку из кувшина и выпила половину, затем протянула посуду гостье. — Пей. После антидота всегда мучает жажда.

Во рту уже пересохло, верить этросске не хотелось, но разве она уже не пошла ей навстречу?

На вкус вода оказалась обычной. И тут же захотелось выпить еще, но девушка подавила желание.

— Те люди заразны?

— Нет, — девчонка подобрала с подноса тонкую полоску вяленого мяса и сунула за щеку. Зажмурилась от удовольствия, а потом взглянула на нее. — Болезнь началась на Дунбае. Это второй материк. До моего рождения. Мама говорила: сначала заболела земля, на ней начали появляться странные пятна, потом деревья — они умирали, вместе с ними гибли животные, из рек начала уходить рыба, а вода стала ядовитой. Потом начали болеть люди.

— Это из-за рудников?

Саша вспомнила о добыче какого-то ресурса, который нужен для изготовления космического топлива.

— Нет. Мы давно знали, что добыча римета опасна. Те территории давно не обитаемы. И там все иначе. Животные живут. Но иногда встречаются странные. С тремя лапами вместо четырех или с дополнительными ушами. Там есть жизнь. А к нам пришла смерть…