Стража - Алексей Гришин

– Елена Алексеевна Соколова, – сказал Блэквуд, – Дочь достойного смелого офицера, много сделавшего для сохранения мира.

– Вы лжете! – вдруг выкрикнула Элен, – Не знаю, как вам это удается, но вы лжете! Откуда вам известны все детали? Как вы можете знать, что видел и чувствовал тот майор Альянса? Откуда он мог быть знаком с русским офицером?

– Может, дослушаешь до конца? – спокойно предложил Блэквуд, – Если позволишь мне продолжить, многие части головоломки встанут на свои места.

– Валяйте, – Элен раздраженно кивнула.

Забегая вперед: инцидент с крушением самолета удалось благополучно замять. Гибель сотни пассажиров списали на плохие погодные условия и ошибку экипажа, в результате которых самолет потерял управление и врезался в землю. О том, что западногерманские ПВО открыли по самолету огонь, даже не упоминали. А выживших свидетелей, которые могли бы опровергнуть эту версию, не осталось. Единственная выжившая пассажирка была слишком мала, чтобы свидетельствовать о чем-либо. Кроме того, сам факт ее существования сохранился в тайне.

Тогда, пятнадцать лет назад, майор-наблюдатель оказался перед нелегким выбором. У него не поднялась бы рука добить малышку, и он не мог просто бросить девочку возле самолета. И отвезти ее на базу Альянса в Западной Германии он тоже не мог – это неминуемо повлекло бы за собой вопросы и разбирательство. Он и без того уже рисковал своей карьерой, утаив от командования и членов экспертной группы выжившую девочку, и он не мог вечно таскать с собой сумку с младенцем. Рано или поздно, девочка захочет есть, заплачет…

В общем, на обратном пути майор приказал пилоту вертолета приземлиться на площади городка Нордхаузен. Он поспешно выскочил из вертолета с сумкой в руках и обратился к первому попавшемуся местному жителю с просьбой проводить его в полицейский участок.

Там он передал девочку с рук на руки дежурному офицеру, взяв с того подписку о неразглашении и запугав немца намеками на возможные неприятности, если эта подписка будет нарушена. Майор попросил поместить девочку в местный приют и информировать о ее дальнейшей судьбе.

– У нее есть имя? – спросил полицейский, – Это нужно для регистрации.

Майор задумался. Родители девочки мертвы, но даже в знак уважения к ним он не мог здесь назвать их фамилию. Нельзя допустить, чтобы новоиспеченную сиротку связали с недавней авиакатастрофой. Поэтому он произнес первое, что пришло ему в голову:

– Ее зовут Элен Шварцвальд. Место рождения – Западная Германия.

Полицейский склонился над столом, записывая имя и фамилию. Когда он поднял взгляд, собираясь задать еще какой-то вопрос, майора в американской форме уже не было. Через несколько минут он услышал стрекот винтов взлетающего вертолета.

***

– Я все еще не понимаю, откуда вам известны все эти подробности? – сказала Элен, – Вы были знакомы с тем майором? Он рассказал вам…?

Элен запнулась, уставившись на нашивку чуть выше левого нагрудного кармана повседневной формы: «Т.Блэквуд». Все это время нашивка с фамилией была у нее перед глазами; Элен давным-давно знала, как зовут генерала, но ей даже в голову приходило сопоставить два слова на английском и немецком языках. А если бы даже она заметила совпадение раньше… именно совпадением бы его и посчитала.

– Блэквуд, – произнесла Элен по-английски и повторила эту фамилию, как она звучала бы в Германии, на немецком языке, – Шварцвальд.

Воспоминания накатили, как ледяной поток, сметая на своем пути преграды, заботливо выстроенные разумом, чтобы защитить Элен от шока. Вот она как наяву увидела склонившегося над ней человека в военной форме. Услышала тихий голос:

– Только не плачь, крошка.

А чуть раньше… такое необычное, пугающее и захватывающее чувство свободного падения, внезапно оборвавшееся тяжким ударом. Этот удар бросил ее в забытье, и он же спас ей жизнь… Спустя пятнадцать лет ее настигли стоны и крики раненых, сухие щелчки выстрелов, едкий запах порохового дыма… Принять и осознать эту часть своей жизни Элен было гораздо трудней, чем поверить в то, что ее родители были русскими. В конце концов, она никогда не цеплялась за свою национальность и не придавала ей большого значения. Но узнать, что первым и главным поворотным моментом в ее жизни стала ужасная катастрофа и, возможно, убийство родителей в числе десятков других, ни в чем не виновных людей – это было почти невыносимо, на грани нервного срыва. Больше всего на свете Элен хотелось проснуться и с облегчением понять, что это был лишь сон. Или хотя бы услышать от Блэквуда, что он солгал и рассказывал о случившемся совсем с другой маленькой девочкой, с которой Элен никогда в жизни не встретится. Но она знала – все это правда.

В реальность ее вернул голос Блэквуда:

– Все эти годы я помнил о тебе, Элен. Когда начался отбор кандидатов для участия в проекте «Зеленый свет», я решил, что мне представился случай отдать дань памяти Алексею. Я же знал, что он из Второго поколения. А ты, как оказалось, унаследовала лучшие качества своего отца. Поверь, первоначально проект не предусматривал вашу высадку в России, мы действительно создавали оружие сдерживания и защиты. Я хотел, чтобы ты стала пилотом Стража, а не разменной пешкой. Но обстоятельства изменились после переворота в Империи… а исключать тебя из проекта было уже поздно.

– Как вы познакомились с моим отцом? – спросила Элен.

– Я уже говорил, что спецслужбы тайно наблюдали за людьми из Второго поколения, генетическими потомками бойцов отряда «Кобры». Разумеется, мы не сидели круглосуточно в машинах у их домов, не прослушивали телефоны и не следовали за ними по пятам, куда бы они ни шли. Просто старались быть в курсе основных событий их жизни. Где человек живет, кем работает, есть ли семья и тому подобное. Алексей Соколов был закреплен за мной, тем более я уже был с ним в контакте.

– В контакте? Что вы имеете в виду?

– Алексей Соколов работал на Альянс. Он был одним из лучших наших агентов в силовых структурах Российской Империи. Он имел доступ к секретным сведениям, касающимся разработок нового оружия. После его вербовки