Привратник - Василий Горъ

…За считанные минуты до оговоренного времени открытия прокола мой телефон ожил еще раз. Я кинул взгляд на экран, со вздохом принял звонок и поздоровался с бабкой Злобной Мелочи и превратился в слух.

Ольга Максимовна извинилась за то, что беспокоит в выходной день, и перешла к делу — сказала, что все никак не дозвонится до внучки, и спросила, чем она занимается.

— Тренируется. В спортзале. На пару с Полинкой… — почти не покривив душой, сообщил я. — Если очень нужна, то спущусь и отвлеку.

Женщина немного грустно усмехнулась:

— Понимаю, что отрывать Лизу от любимого занятия — самоубийство, но она действительно нужна…

— Наберет. В течение десяти-пятнадцати минут… — пообещал я, поболтал с Максаковой еще несколько минут, отключился, активировал прокол, вручил «восьмерку» младшенькой, остающейся на хозяйстве, перешел на ту сторону и переключился на командно-штабной: — Поль, уходишь вместе с Лизой — она очень нужна бабушке.

Птичка мгновенно вздернула подружку на ноги и подтолкнула к «окну» межпространственного перехода. Злобная Мелочь расстроилась, но тупить и не подумала — качнулась вперед и исчезла. Сестренка тоже ускорилась, так что успела уложиться в «безопасный промежуток времени». И я со спокойным сердцем уставился на Императрицу.

— Начинаю привыкать… — довольно улыбнулась она и сочла возможным пошутить: — … но все равно сгораю от зависти: для меня, Княгини, пребывание в восьмом круге Кошмара кажется каторгой, а мелкой Рынде, инициированной вами — хоть бы хны!

— Уже в следующем году эта мелкая Рында начнет пугать до слабости в коленях даже низкоранговых Кошмаров… — предсказал я.

Воронецкая посерьезнела и согласно кивнула:

— Так и будет. Без вариантов. Единственное, что меня расстраивает — это ее возраст: будь ей восемнадцать, Виктор взял бы ее второй женой, и ни один наш родственник не посмел бы заявить, что эта девочка не вправе возить его мордой по столу. А так возможны варианты…

— Сомневаюсь… — подала голос Оля, возившаяся с заготовкой каменного кресла, и объяснилась: — Команда вашего внука уже сыгралась, а Витя ни разу не тюфяк и уже прилюдно назвал Максакову своей невестой. Поэтому любому обидчику Лизы, Тани или Вики придется иметь дело сразу с четырьмя очень злобными высокоранговыми Одаренными. Да и мы в стороне не останемся. В общем, вашим родичам пора зарываться в тину…

— Да, Виктор — не тюфяк. И сыгрывает команду каждый божий день… — согласилась Людмила Евгеньевна и хищно раздула ноздри: — … поэтому моих родичей действительно ждут веселые времена. Кстати, о Викторе. Игнат Данилович, скажите, пожалуйста, а когда вы собираетесь заняться еще и им?

— Он прилетит из Нелидово в понедельник вечером. Во вторник утром я приглашу в гости его, Таню и Вику сразу на четыре дня. И почти уверен, что к пятнице они возьмут следующие ранги.

— То есть, к концу недели Витя и Вика станут Богатырями, а Таня и Лиза — Боярами? — на всякий случай уточнила Императрица, дождалась моего кивка и криво усмехнулась: — Да уж, то, что вы делаете для нашего рода, невозможно переоценить.

Я пожал плечами, и Воронецкая, правильно истолковав этот ответ, снова усмехнулась. На этот раз уважительно:

— Да, для вас это нормально. И я счастлива, что вы с Витей нашли общий язык.

На этом болтология закончилась — государыня дала понять, что ей пора возвращаться к медитациям, закрыла глаза и ушла в транс.

Медитировать и, тем более, прорывать аструмовую блокировку, нам с Олей было противопоказано, поэтому следующие полтора часа я помогал ей доводить заимку до ума. То есть, вырезал из стен соседних помещений куски породы нужного размера, превращал в заготовки под мебель и подавал жене. А все остальное делала она — превращала их в очередные шедевры, упрочняла и расставляла там, где считала нужным.

Работали самоотверженно и с огоньком, поэтому появление прокола застало нас врасплох, а меня, до кучи, переключило в боевой режим. Но стоило Полине перейти на нашу сторону и протараторить последние новости,

как я ушел в «окно» коротеньким рывком, подождал, пока Света вырубит артефакт, и потребовал рассказывать.

Она требовательно посмотрела на потолочную камеру, и мой приказ выполнила Дайна:

— Финансами Максаковых вплоть до сегодняшнего полудня занимался племянник Арсения Никифоровича. В десять с минутами он обнаружил на счету Злобной Мелочи семьдесят пять миллионов, счел, что такие безумные деньги ребенку не нужны, и перегнал их на свой счет. Вроде как, собираясь вложить в развитие родовых предприятий. А вот свалить из особняка не успел — начальник СБ, последние два месяца отслеживавший телодвижения уродца, нечистого на руку, заблокировал выезд из гаража и доложил о ЧП главе рода. Ну, а тот озверел — заставил племянника перевести Лизе все, что было на его счету…

— А зачем ее вызвали домой? — немного успокоившись, спросил я.

БИУС весело хохотнул:

— Арсений Никифорович не собирается портить отношения с самым перспективным подростком рода, а Максакова — не дура, соответственно, получив уведомления о снятии и зачислении денег, возмутится. Так что вора заставят принести официальные извинения, вынудят принять вызов на дуэль от лучшего бойца рода и убьют, как бешеную собаку…

Глава 29

13 октября 2514 по ЕГК

…Воскресенье началось в три десять ночи с радостного рыка Дайны:

— Игнат, подъем: «закладка» сработала!!!

Лег я в районе полуночи, поэтому встать — встал. Но не проснулся. Вот и задал идиотский вопрос:

— Что за «закладка»?

— «Заготовка» под прокол, вживленная Светой в лопатку Мезенцева!

Спящий разум не хотел вспоминать о бодрячке, поэтому я продолжил тупить:

— А как заготовка могла «сработать»?

— У-у-у, какой ты деревянный… — возмутился БИУС, а младшенькая, как раз вернувшаяся в сознание, сообщила, что уже через несколько часов после вынужденного возвращения генерала в родной мир соединила «заготовку» с «базой» и передала микропрокол под контроль «Ангела-Хранителя рода».

Тут я, наконец, сообразил, о чем идет речь, и уставился в камеру:

— Получается, что Игорь Архипович добирался до условно безопасного места почти восемь дней?

— Четверо суток ушли на допросы. Еще двое — на перелет до Китежа. А вчерашний день — на хлопоты, связанные с увольнением в запас.

— Ушел?

— Ушли…