Афина. Голос войны - Анни Романова

- Лучший хлеб! За полцены!

- Рыба! Утренний лов! Торопитесь! Скидки!

- Приправы!

- Лучшие ткани!

Ника затормозила и задышала, отгоняя нарастающие тревогу и раздражение. Загнав чувства подальше, смело пошла вперед, мрачно размышляя о том, что лучше бы в засаде на барса сидела.

В нос ударило месиво запахов. Рыба, пот, хлеб, сильный запах пряностей, какофония духов, запах готовящихся где-то на огне лепешек и мяса. Последний запах Ника нашла приятным и пошла на него, лавируя между толпами людей, до хрипоты торгующихся с лавочниками.

Очереди в искомую лавку не обнаружилось, зато обнаружилась толпа. Кто громче крикнет, тому и доставалось приготовленное на углях мясо, завернутое в лепешку и сдобренное нарезанными овощами. Ника застонала про себя, собрала волю в кулак и втиснулась в толпу, уверенно прорезая ее.

- Мне две лепешки! - хорошо поставленным голосом гаркнула она. - Сколько?

- Шесть медяков! - проорал в ответ торговец. Ника достала требуемые медяшки и кинула их на прилавок.

Торговец сноровисто заработал руками, и спустя полминуты Ника уже продиралась обратно, держа в руках еду. Вырвавшись, она заозиралась в поисках места, где бы перекусить, и свернула в один из переулков, чувствуя, что за ней следят.

«Обе руки заняты», - мрачно подумала она. - «Если что, придется еду бросать».

- Афина, поиск.

Ника остановилась и вцепилась зубами в добычу, доставшуюся ей так трудно. Карта мигнула перед глазами, и она увидела точку-преследователя. Резко развернувшись, она наткнулась взглядом на слащавого мужчину — высокого, тонкокостного, улыбающегося приторной улыбкой.

- Приятного аппетита, красавица. Оголодала? - мягко спросил он.

Ника изучала его лицо. Морщины, очень темная кожа, неприятная складка у рта, словно он чаще поджимал губы, чем растягивал их в улыбке, выпирающий резкий кадык — он производил весьма скользкое впечатление.

- Есть хочу, - прожевав кусок, кивнула Ника. - А что? Зачем преследуешь?

За спиной у нее висел длинный охотничий кинжал, добавляющий спокойствия. Ника просчитывала, как можно быстро его достать, не выкидывая еду.

- Ничего такого! - мужчина сделал шаг назад и поднял руки, показывая ладони. - У меня нет злых намерений, только помочь хочу.

Ника прищурилась и вернулась к еде, откусив еще кусок. Глаз с него, она, впрочем, не сводила. Тот едва сдержал желание поморщиться, но улыбку удержал и продолжил раздражающе-мягкий тоном:

- Одна, в чужом городе. Денег, наверное, нет, я прав?

Нике очень хотелось его послать, но она сдержалась и кивнула, решив посмотреть, что произойдет дальше. Ее бедственное положение, его, казалось бы, обрадовало, и он улыбнулся шире.

- У меня предложение, красавица. Крыша над головой, еда, защита. Деньги хорошие. Интересно?

Ника сосредоточенно жевала. «Не мог попозже подойти», - зло подумала она.

- Я вначале поем. Отойди, - буркнула она, сама делая шаг назад. - Ты мешаешь.

Мужчина опять едва сдержал гримасу и любезно закивал.

- Конечно-конечно. Я подожду на входе на площадь, - и отошел на десяток шагов, не упуская ее, впрочем, из зоны видимости.

Ника выдохнула и полноценно вернулась к еде. Вспоминая Нерея и его неспешность, вдумчиво доела и сыто вздохнула — мир сразу стал лучше. Параллельно она размышляла. Мужчина, похоже, был одним из тех, кто обрабатывал беженок. Ника была почти уверена, что предлагал он работу в борделе.

Она ощутила укол неловкости — эта часть жизни всегда проходила мимо нее. В среде аристократов разговоров об интимных связях не заводили, только гувернантка однажды объяснила ей, как оно бывает. Нике исполнилось шестнадцать, у нее только начались женские дни, и на спутанные объяснения она ощутила только стесненность и отвращение. Про бордели она тоже только слышала краем уха. Понимала, что это и зачем оно, но никогда даже близко не видела.

Набравшись смелости, она подошла к мужчине, надеясь, что отвращение не проступает у нее на лице.

- Что за предложение? - спросила она.

- Я провожу тебя к одному хорошему человеку, у него работа есть. Как раз для молодой женщины, - улыбаясь, сказал тот. - Пойдем за мной.

Ника послушно двинулась вслед за его высокой фигурой, от скуки изучая привычную для местных одежду. Она видела только слои светлой ткани, и гадала, как они крепятся и за счет чего держатся — швов она не заметила.

- Афина, запомни маршрут и место, куда придем, - шепнула она в толпе.

Напряжение дня нагоняло ее, и она переживала приступы тревоги, усиливающиеся с каждым разом. К моменту, когда она и ее провожатый покинули рыночную площадь, ее руки начали дрожать, а сила эмоций стала почти непереносимой.

- Афина, - Ника скорее обозначала звуки, нежели произносила их. - Заблокируй мои чувства.

«Афина приняла команду. Афина предупреждает, что после отмены блокировки наступит откат.»

Ника в ответ лишь сжала зубы, и, когда долгожданная внутренняя тишина наступила, выдохнула.

- Нелегко было, да? - заметив тень на ее лице, спросил мужчина.

- Да. Как твое имя?

- Гани. А твое, красавица? - он мимолетом попытался тронуть Нику за руку.

- Ника, - руку она ловко отвела, сделав вид, что поправляет волосы.

Гани цыкнул и тут же вернул доброжелательное выражение на лицо. Ника прищурилась — кажется, долгое общение с Кассандрой давало свои плоды, настолько плохую игру видела даже она.

Они уходили все дальше от центра. Гани больше не пытался завести светскую болтовню, просто молча и целенаправленно вел Нику все дальше. Остановившись внезапно посреди улицы на окраине центра, он внимательно посмотрел по сторонам и свернул в незаметный проулок, спустился по низкой лестнице вниз и постучал в неприметную дверь.

«Стук необычный. Запомню на всякий случай».

Дверь распахнулась.

- Новую привел, - грубо сказал Гани, толкнув Нику внутрь. - Разберитесь с ней.

Ника ощутила чужие руки на плечах и прежде, чем успела подумать, припала на одно колено, рукой подсекая ноги невидимого противника. Тот матюкнулся и полетел вниз, Ника выпрямилась, выхватила кинжал и обрушила рукоять на затылок охраннику — Гани успел только отшатнуться, а ее кулак уже летел ему в нос.

- Твою!.. - он попытался ответить на удар, но Ника нырнула ему под руку, уперлась плечом в подмышку и приставила кинжал к ребру.

- Тихо, - сказала она. - Ты же не хочешь умереть, верно? А мне не хочется думать, где прятать труп. Как ты и сказал,