Калинов мост - Василий Анатольевич Криптонов

Больше никакой информации от Данилы, видевшего всадника лишь мельком, выцыганить не получилось.

— А почему ты своё Яблочко не используешь? — спросила Земляна. — Тогда Абрамова нам за милую душу показало.

Я горько вздохнул и посмотрел на Земляну.

— Думаешь, я уже совсем — того? Не помню, какие у меня Знаки есть, и как их использовать? Всё я прекрасно помню. Только искать-то мы кого будем?

— Неофита же! — вообще не поняла проблемы Земляна.

— Ну давай, ага. — Я кастанул Путеводное яблоко. — Яблочко-яблочко, покажи нам Неофита, охотника малолетнего.

Яблочко висело над землёй и уже привычно смотрело на меня, как на буйно помешанного, взломавшего у доктора в кабинете шкаф с крепкими алкогольными напитками.

— Чего это оно? — удивилась Земляна.

— Пацана, по-твоему, как зовут?

— Неофитом же!

— Неофитом я его назвал, когда к Прохору привёл. Так и закрепилось.

— Зачем? — обалдел уже даже Егор. Который, как и Захар, далеко от меня не отходил.

— Ну… Потому что «неофит» значит «новичок»…

— В смысле, ты просто так взял и назвал мальчишку первым попавшимся именем? — Теперь уже и Захар смотрел на меня с недоумением. — На кой⁈

— Имя настоящее его кто-то знает? — простонал я. — Или так и будем разбираться в работе моего гениального разума? Он слишком гениальный, нам не постигнуть.

Настоящего имени никто из охотников не знал. Данила пожал плечами. Груня, вышедшая с ребёнком во двор, разделила всеобщее недоумение по озвученному вопросу. Ничего не знали хлебосольная тётка Наталья и хозяйственный Тихоныч. Последний даже был не в курсе, что Неофита кличут Неофитом, никак не мог запомнить.

Порадовала внезапно Маруся, вешающая стиранные простыни на заднем дворе.

— Мальчишку-то? — беззаботно сказала она. — Знаю, как не знать. Митрофанушкой его зовут.

— Вот как ты это знаешь⁈ — изумилась Земляна.

— Ну… — Маруся слегка покраснела. — Болтали мы с ним. Вижу — понравилась я ему. Ну а мне что — жалко, что ли?

— В каком плане — «жалко, что ли»? — осторожно уточнил я.

— Ну, он ходит за мной, рассказывает всё. Да и пусть себе. Вижу, одиноко мальчишке, из дома его забрали, а тут всё кругом непонятное. Он ко мне и потянулся. Взгляд-то у него взрослый, знаете, будто много пережил. И как посмотрит этим взглядом, так и понимаешь: не ребёнок на тебя смотрит, а будто мужчина маленький.

— А ты и рада красоваться, — подколола Земляна.

— Я, Земляна, ничего дурного не делала, — обиделась Маруся и бросила на верёвку пододеяльник. — Чай, не дурочка. Так что не надо меня попрекать.

— А имя-то он тебе как сказал? — спросил я.

— Да я почти сразу спросила — мол, что это за имя такое чудное — «Неофит». Будто у монаха какого. Он и сказал — то, мол, не имя, то меня Владимир назвал, видать, так у охотников принято, особыми словами называться. А по правде, говорит, Митрофаном зовут. Про Санкт-Петербург рассказывал. Интересно — страсть! Вот бы побывать хоть разок, да где мне…

Маруся вздохнула и принялась фиксировать пододеяльник прищепками.

— Побываешь, обещаю, — сказал я. — Спасибо, помогла. А бельё, что, в минус реально сохнет?

— Минус? — не поняла Маруся.

— Ну, на холоде.

— А. Сохнет, только медленнее. Но зато потом такой свежестью от него веет — ах! — Маруся закатила глаза.

— Понял, принял. Не смею больше мешать. Спроси у Тихоныча премию, скажи, что я разрешил.

— Какую такую премию?

— Ну, это помимо жалованья, для хороших работников.

— Так я же крепостная, какое мне жалованье?

— Да блин. Не морочь голову! Скажи Тихонычу, чтобы выдал премию. Вернусь — проверю.

Отойдя за угол, чтобы не смущать Марусю колдовством, мы встали в круг, и я снова кастанул Яблочко.

— Покажи нам охотника Митрофана, — потребовал я. — Того, что малолетний. А то мало ли, сколько их…

Яблочко влёт распознало, чего от него хотят добиться, и изобразило Неофита. Пацан стоял в до боли знакомом помещении. А именно — в трактире у Фёдора. И с важным видом что-то от Фёдора выслушивал. Фёдор говорить-то говорил, но сам смотрел на Неофита с тоской и недоверием.

— Чего это он? — спросил Захар.

— Квест берёт.

— А?

— На. Фёдор — мой осведомитель. Случилось, видать, чего-то по нашей части, он за мной и послал. А Неофит перехватил. За это тоже по ушам получит. Тырить все горазды! Ты свою агентурную сеть подними с нуля. Слабо? Слабо. А чужими руками жар загребать… Ладно, пошёл разбираться. Вы тут далеко не отходите, стойте на стрёме. Если что — я за вами вернусь. Хотя и не обещаю. Там, по ходу дела, работы на десять минут с закрытыми глазами. А то Фёдор бы пацану и вовсе рассказывать не стал. О, ишь, смотри, соображает! — На проекции Неофит протянул Фёдору какую-то монету. Тот с тоской её взял. — Ну, шкет! Митрофанушка…

Я перенёсся на второй этаж трактира, в выделенную мне комнату, где когда-то жила Юлия, а теперь не жил никто. Кровать была заправлена и готова к моему внезапному заселению. Не удивлюсь, если и постельное бельё регулярно меняется, чтобы встречало меня запахом свежести.

Спустился вниз. Понял, что немного лажанул — это было новое здание, а разговор, судя по картинке, происходил в старом. Фёдор из него полностью так и не перебрался, видать, прикипел душой. Туда я и направился.

— Владимир Всеволодович! — поприветствовал меня Фёдор.

Трактир был преимущественно пуст — рано, народ ещё бухать не собрался. А поскольку холодно, даже самые забулдыги лишний раз из дому носа не кажут. Если у них тот дом есть, конечно. Впрочем, не будем о грустном.

— Ты куда пацана послал? — сразу перешёл к делу я.

Фёдор переменился в лице, прижал руку к сердцу и заголосил:

— Не хотел! Как бог свят — не хотел никуда посылать! Но гонец вернулся и никого, кроме него, не привёл. Вот, говорит, охотник. В Давыдово у них какой-то тарарам, все заняты, бегают, хозяина дома нету, когда появится — непонятно. Какого нашёл охотника, такого и привёз. Я гляжу — меч, перчатка. Мал, конечно,