Проклятый Лекарь. Том 9 - Виктор Молотов

Она смотрела на него, ничего не понимая.

— Что происходит? Почему…

— За мной охотятся, — он говорил быстро и тихо. — Инквизиция. Они объявили меня врагом Империи. Проверяют все мои связи: друзей, знакомых, близких.

— Близких?

— Тебя, Анна. Они придут за тобой. Сегодня, может, уже через час. И я не мог этого допустить.

Она почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Но почему? Что ты сделал?

— Долгая история, — он взял её за руку. Его пальцы были тёплыми, успокаивающими. — Я расскажу всё. Обещаю. Но сейчас главное — увезти тебя в безопасное место.

* * *

Граф Бестужев вышел из здания мэрии в полдень. Злой. Разочарованный. С горьким привкусом поражения во рту.

Разговор с Дроботовым прошёл плохо. Хуже, чем он ожидал. Мэр отказался от помощи яростно, истерично, с пеной у рта. Как будто само имя Пирогова вызывало у него приступ паники.

Почему? Этот вопрос не давал покоя. Дроботов — опытный политик, прошедший огонь и воду. Он не из тех, кто теряет самообладание без причины. Что-то его напугало. Что-то, связанное с Орденом? С воронками? С самим Пироговым? Или, может, с кем-то ещё?

Бестужев спустился по ступеням, направляясь к своей машине. Водитель уже ждал, держа открытой заднюю дверь.

— Граф Бестужев?

Голос раздался сбоку. Бестужев обернулся.

К нему подходил человек в форме Инквизиции. Высокий, сухощавый, с острым лицом и внимательными глазами. Полковничьи погоны на плечах.

Бестужев узнал его. Шатов. Главный инквизитор Москвы. Тот самый, который докладывал Дроботову о ночном инциденте.

— Полковник, — Бестужев кивнул. — Чем обязан?

Шатов остановился в двух шагах. Огляделся и убедился, что их никто не слышит.

— Нам нужно поговорить, ваше сиятельство.

— О чём?

— О Пирогове. Об Ордене. О том, что происходит в этом городе.

Бестужев прищурился. Это было неожиданно. Инквизитор, который хочет говорить о Пирогове.

— Я слушаю.

— Не здесь, — Шатов кивнул на машину. — Если позволите, то в вашем автомобиле. Там безопаснее.

Бестужев помедлил. Потом кивнул.

— Прошу.

Они сели в машину. Водитель вопросительно посмотрел на хозяина.

— Подожди снаружи, — сказал Бестужев. — Нам нужно поговорить.

Водитель вышел. Дверь закрылась. Тонированные стёкла отгородили их от внешнего мира.

— Итак, полковник?

Шатов помолчал, собираясь с мыслями.

— Я был в кабинете мэра, когда вы пришли, — начал он. — Слышал ваш разговор. Не весь, но достаточно.

— Подслушивали?

— Наблюдал. Это часть моей работы.

— И что же вы наблюдали?

— Страх, — Шатов посмотрел ему в глаза. — Мэр Дроботов боится. Не Пирогова, а чего-то другого. Чего-то большего.

— Вы тоже это заметили.

— Трудно не заметить. Он потерял контроль. Кричал, махал руками. Это не похоже на человека, который уверен в своей позиции. Это похоже на человека, которого загнали в угол.

Бестужев откинулся на спинку сиденья.

— К чему вы ведёте, полковник?

— К тому, что мэр Дроботов — либо предатель, либо идиот, — Шатов говорил ровно, без эмоций. — Он зациклен на Пирогове, в то время как настоящая угроза — Орден Очищения. Мы должны охотиться за ними, а не за единственным человеком, который, похоже, может им противостоять.

Бестужев приподнял бровь.

— Вы защищаете некроманта?

— Я защищаю здравый смысл, — Шатов достал из кармана планшет. Показал графу экран — карту Москвы с красными точками. — Четырнадцать воронок. Четырнадцать точек, где Орден собирает жизненную энергию. И единственная, которую удалось уничтожить — та, за которую взялся Пирогов.

— Откуда вы знаете, что это он?

— Оперативные данные. Свидетельские показания. Магические следы на месте, — Шатов убрал планшет. — Он боролся с воронкой, когда мои люди его арестовали.

— И вы верите, что он на нашей стороне? — нахмурился граф.

— Я верю фактам. А факты говорят, что Пирогов — единственный, кто активно противодействует Ордену. В то время как мэр… — он сделал паузу, — мэр делает всё, чтобы остановить этого врача.

За окном проходили люди — обычные москвичи, спешащие по своим делам. Они не знали о воронках, об Ордене, о войне, которая разворачивалась в тенях их города.

— Что вы предлагаете? — спросил Бестужев наконец.

— Союз, — Шатов произнёс это слово просто, буднично. — Вы, я и… Пирогов, если удастся с ним связаться.

— Союз против кого?

— Против Ордена. И против тех в правительстве, кто им покровительствует.

— Вы думаете, что у Ордена есть покровители? В правительстве?

— Я думаю, — Шатов взвешивал каждое слово, — что мэр Дроботов слишком яростно защищает их интересы. Слишком настойчиво переводит стрелки на Пирогова. Это может быть глупостью. А может быть и чем-то другим.

— Вы обвиняете мэра в измене?

— Я говорю, что нужно проверить. И для этого нужны союзники. Люди, которым можно доверять.

Бестужев задумался. Шатов был опасным человеком. Инквизитор, человек системы, тот, кто по долгу службы должен был охотиться на Пирогова, а не защищать его.

Но он говорил… разумные вещи. Логичные вещи. Вещи, о которых сам Бестужев думал уже давно.

— Допустим, я соглашусь, — медленно сказал граф. — Что дальше?

— Дальше мы выходим на Императора напрямую. Через голову Дроботова, через голову всех посредников.

— Император не примет нас просто так, — мотнул головой граф.

— Я знаю, вы сможете организовать встречу, ваше сиятельство.

Глава 3

Ангар был огромным. Бетонные стены уходили в темноту где-то под потолком — метров двадцать, не меньше. Эхо шагов отскакивало от стен, возвращаясь искажённым. Холодно.

Я медленно ходил по периметру, разглядывая свою армию. Слишком громкое слово для того, что я видел.

Доктор Мёртвый стоял в дальнем углу, рядом со своим конструктом. Всеволод выглядел как всегда — белый халат (откуда он его взял, я не знаю), очки на носу, выражение учёного, погружённого в эксперимент. Его творение было подключено к ритуальному кругу, нарисованному прямо на бетонном полу. Зарядка. Как телефон, только телефон обычно не сделан из трупов.

Рядом, чуть поодаль стояли Кирилл и Светлана. Мои «светлые» ученики.

Кирилл выглядел лучше, чем вчера — комната регенерации сделала своё дело. Бледность отступила, руки больше не дрожали. Но в глазах всё ещё читалось потрясение. Арест, наручники, подавляющие артефакты — такое не забывается быстро.

Светлана держалась за его руку. Маленькая, хрупкая девушка с огромными глазами. Она смотрела на происходящее с тем особым выражением, которое бывает у людей, внезапно оказавшихся в центре событий, о которых читают в газетах.

С другой стороны ангара стояла моя «тёмная гвардия». Костомар скрестил костяные руки на груди. Выглядел уже неплохо: все кости на месте, трещины затянулись, зелёные огоньки в глазницах горят ровно. Столько лет не-жизни научили его восстанавливаться быстро.

— Хозяин, — он кивнул мне, когда я проходил мимо. —