Опал - Дженнифер Арментроут

В пятницу, как только снегоуборочные машины расчистили дороги, Мэтью вызвал стекольщика, чтобы починить окно в моей спальне. Едва они успели уйти, как домой вернулась мама, которая выглядела так, словно она ела, спала и спасала жизни больным, не снимая своей больничной униформы в горошек. Мы обнялись так крепко, что чуть не свалились на пол.

– Детка, как же я по тебе соскучилась!

– И я!

Смахнув подступившие слезы, я спросила:

– Мам, ты вообще приводила себя в порядок на этой неделе?

– Не-а! – Она вновь попыталась меня обнять. Я отскочила. Мама рассмеялась, но в ее глазах мелькнула обида. – Детка, я шучу. В больнице есть душевые. Я – чистая-пречистая, клянусь!

Она отправилась на кухню, прямиком к холодильнику, а я – следом за ней. Открыв дверцу и увидев пустые полки, мама даже попятилась. Несколько светлых прядей выбились из собранных в пучок волос. Она нахмурилась, сморщив свой вздернутый носик.

– Ну, ты даешь, Кэти!

– Извини, мам, – я пожала плечами. – Нас просто занесло снегом, а я, как назло, ужасно проголодалась.

– Это заметно, – она захлопнула дверцу. – Ничего, немного отдохну и съезжу в магазин. Дороги уже почти расчистили. Кое-куда, конечно, до сих пор можно проехать только на снегоходе, но в город я уж как-нибудь доберусь.

Расчистили? Выходит, в понедельник придется топать в школу. Фу-у-у!

– Хочешь, с тобой поеду?

– Было бы прекрасно, милая. Но с условием, что ты не будешь кидать в тележку всякую чепуху и устраивать сцены, требуя ее купить.

– Мам, мне уже не два годика, – кротко сказала я.

Она хотела улыбнуться, но вдруг широко зевнула.

– Я должна хоть немного поспать. Многие медсестры из-за снегопада не вышли на работу, и мне пришлось отдуваться за всех. То в отделении неотложной помощи, то в предродовой палате и… – та-дам! – мое самое любимое: отделение дезинтоксикации. – Мама ухватила со стола бутылку воды и отправилась к себе.

– Звучит ужасно. – Я пошла за ней следом, чувствуя потребность в материнском тепле.

– Ты и представить не можешь, – она отпила глоток и остановилась у нижней ступеньки лестницы, – на меня всю дорогу лилась кровь, моча и кидались наркоманы. И так целый день, не одно – так другое.

– Гадость какая! – с чувством воскликнула я, сделав зарубку в памяти: «Профессия медсестры из списка моей профориентации исключается!»

– Ах, да! Пока не забыла. – Остановившись на середине лестницы, мама обернулась. – Я поменялась дежурствами. Теперь буду по выходным работать не в Гранте, а в Винчестере. А что, город – побольше, есть куда сходить в уикенд, хотя Уилл по выходным все равно работает, ну и работа более интересная.

Из чего следует, что она дома вообще показываться не будет… И тут до меня дошло. Сердце застучало как сумасшедшее.

– Что-что ты сказала?

– Дорогая, ты до сих пор хрипишь, – мама нахмурилась. – Я бы хотела взглянуть на твое горло. А может быть, попросим доктора Уилла осмотреть тебя? Уверена, он не откажет.

– Ты разговаривала с Уиллом? – Я застыла как вкопанная.

– Ну, да. Мы созвонились после его отъезда на конференцию по внутренним болезням, – мама улыбнулась. – С тобой все в порядке?

Нет. Со мной все плохо.

– Так, идем-ка со мной. Посмотрю твое горло с ларингоскопом.

– Когда ты с ним разговаривала?

– Дня два назад, – смущенно произнесла она. – Детка, мне совсем не нравится твой голос.

– С ним все в порядке!

И конечно же, голос у меня сорвался. Мама взглянула на меня так, словно я объявила ей, что она скоро станет бабушкой. Что же, вот и пришло время рассказать ей правду.

Поднявшись на одну ступеньку, я снова остановилась, потому что правда никак не хотела выговариваться. У меня нет никакого права рассказывать ей о моих друзьях. По крайней мере, следует сначала их предупредить. Кроме того, поверит ли она мне? Но самое худшее в том, что мама определенно влюбилась в доктора Уилла.