Время для жизни 2 - taramans

До двадцати градусей мороза! После двадцати — уже шинели! Но! Комплекс упражнений — не меняется! И только после двадцати пяти вся зарядка заменяется на «пешую прогулку». Ага, с опущенными наушниками! Но… есть среди дежурных командиров по училищу ряд «юмористов», которые пешую прогулку чередуют с бегом трусцой. Стоит такой… Петросян у беговой дороги, внутри круга и командует первой роте… негромко так… «бегом — марш!» … и все! Побежали, побежали, побежали! Сначала роты сбиваются, то утыкаются друг в друга, то — растягиваются! Особенно этим грешат первокурсники — они еще не выучили наизусть фамилии этих «юмористов». А второкурсники — те уже опытные! И знают их и в лицо, и пофамильно, потому — дистанции между ротами и взводами держат как положено!

К чему это? Да к тому… что девушкам и женщинам… да даже мужчинам из «шпаков» … не стоит заходить в ротные спальные помещения! Дух там стоит… своеобразный! Ну а как? Вот так с утра пропотеешь всей формой… насквозь… А потом — быстро-быстро… умывание, утренний осмотр, завтрак и… подъем флага и развод по учебным аудиториям! Когда «курку» переодеться в сухое и чистое? Так и сохнет гимнастерка прямо на курсантике. Не добавляя «вкусностей» в аромат училища. И это… пусть еще училищные дамы… которых в общем-то — немного, но тем ни менее! Пусть эти дамы спасибо скажут, что «курки» ботинки и сапоги в аудиториях не снимают! А то бы… Ипр — за образец свежести показался бы!

Косов, а за ним и Ильичев… а потом и еще некоторые с их взвода, взяли за правило — загодя готовить чистые и сухие нательные рубахи, гимнастерки и портянки. Прибежал с зарядки, умылся-обмылся быстренько и чистое на себя натянул! Лепота! Если кто — понимает! Но… не все так поступали, далеко не все. Это же… каждый вечер нужно постираться, просушить все в сушилке, а потом — погладить успеть! То есть — отрывая время от отдыха и сна. А у «первачей» — его и так ни хрена не до хрена!

«… переносить все тяготы и лишения воинской службы!». Ага! Все так и есть! А то у некоторых потертости образовались и фурункулез начался! Не-не-не! Надо блюсти себя! В первую очередь — для себя же! Ну и… пример подчиненным подавая! А как же?!".

****

Еще одно немаловажное «но!» в курсантской жизни. Весь описываемый двор — все эти беговые дороги, плац, спортгородок… вся эта — огромадная площадь! Чистится от снега силами курсантов! Потому — морозная погода — так любима курсантами обоих курсов! Снега нет, мать его! Но зато в оттепели… а еще хуже — в метели! Ой-ёй-ёй! Училище, в лице тыловых служб уже накопило в достатке лопат, скребков, метел. И даже деревянные короба для вывоза снега — в наличие! Страшно представить — какие кубометры снега перемещаются каждую зиму Омским пехотным училищем.

А ведь снег-то чиститься — не только в училищном дворе! Есть и, кроме этого, закрепленная за училищем территория — как улица Республики, так и сквер у Никольского собора! Качай «физуху», курсант! Все для тебя, будущий командир — укрепляй здоровье, совершенствуй фигуру, наращивай мышечный каркас!

— Не рвем! Не дергаем спусковой крючок, товарищи курсанты! Плавнее, плавнее надо! — препод-инструктор по огневой подготовке расхаживает позади ряда курсантов и наблюдает, поправляет, если нужно.

Занятия в стрелковой галерее начались — как водится: с отработки стойки и «холощения». Это когда бойцы тренируются обрабатывать спуск курка без наличия патронов в барабане «нагана». А он, зараза, тугой! Сам-то револьвер — не тяжелый, вполне компактный, и в руке лежит неплохо. Но — баланс у него — не очень, центр тяжести за счет барабана, ударно-спускового механизма и рукояти — смещен назад, а потому — при тугом спуске — ствол гуляет — мама, не горюй! Особенно, если навыков стрельбы из «нагана» нет.

Спуск тугой отчего? Потому как при нажиме на спусковой крючок происходит сразу несколько разных процессов — проворот барабана до следующей каморы; надвигание того же барабана непосредственно к стволу, для создания необходимой обтюрации… это — чтобы пороховые газы не прорывались из ствола назад; и взвод курка револьвера до предела, за которым происходит… срыв этого курка и соответственно — его удар по капсюлю патрона в каморе барабана. Вот это надвигание барабана на ствол — в общем-то — ненужная функция. Особого прорыва пороховых газов там нет, на мощность патрона это влияет — не сильно, и стрелку ничего не грозит… как раньше, где при кремневых пистолетах, а раньше — в пищалях — можно было вполне и неплохо получить пороховыми газами по морде! Потому тогда стрелки и глаза закрывали, при стрельбе. Но в «нагане» — эта функция излишня, чему доказательство — многочисленные модели револьверов, которые этого — не имеют. А вот — тугости спуска этот функционал оружию прибавил изрядно. Ну да… в то время, когда он создавался — он был вполне неплох как образец оружия. И такого понятия, как эргономика оружия, еще не существовало. Тогда каждый новый образец воспринимался пользователями как огромный шаг вперед, что говорит лишь о том, что все ранее известное и используемое — было еще хуже! Как правило!

«Вот и стоим… щелкаем курками! Хорошо, что у меня таких занятий в Доме Красной армии Красно-Сибирска было — не один и даже не десять часов. Там… наверное к сотне, если не больше, часов таких занятий было!».

Его уверенное владение оружием уже привлекло внимание инструктора:

— Где занимался? — внимательно глядя на действия Косова, спросил, подойдя сзади, преподаватель.

— В стрелковом кружке Дома Красной армии Красно-Сибирска! — ответил Косов, не прерывая занятия.

— Ага! Знаю там людей! — краем глаза Иван заметил, как инструктор кивнул, — У кого занимался? У Квашнина?

— Сначала у Квашнина, потом — у Лазарева! — ответил Косов.

— Ну да… школа видна! Уверено пользуешься. Только… я заметил — чего ты иногда дергаешься… левой рукой к револьверу тянешься?

Косов опустил револьвер вниз, к ноге, потом — вложил его в кобуру, и повернулся к преподавателю:

— Да это… мы с Лазаревым отрабатывали стрельбу в движении. А там… стойка другая — двуручный хват. Вот… по привычке, тащ инструктор!

— Ага! Вон оно чего! Я так-то от кого-то слышал, что