Испытание на прочность - Алексей Ильин

— Тогда чем можете помочь?

Собеседник ненадолго задумался.

— Можем найти того, кто передаст отдарок, — он резко посерьезнел. — Но если подставу задумал, то тебя и Качино не спасет.

— Пусть проверяют.

— Тогда жди. Узнаем цену, сообщим Качино. Подтвердит — свяжемся.

— Время? — терпение у Барта уже заканчивалось.

— Через пару часов точно узнаешь, — парень повернулся, отступил мимо подружки назад, откуда появился, и там встал у прохода. Пока он неотрывно смотрел на Барта, девчонка так же спокойно отошла и исчезла в руинах за спиной напарника, после чего тот помахал собеседнику рукой и проследовал за своей узкоглазой.

Необходимость скрывать дерьмовое самочувствие, наконец, отпала. Барт привалился мокрой спиной к стене и выдохнул.

* * *

Голоса дробились эхом, слова катились врассыпную, так что их смысл доходил не сразу:

— Все в порядке. Они действительно его старшие. Я уточнил.

Кайоши с трудом оторвал голову от пола. Бар, в который он вчера зашел и в котором свалился после второй рюмки, был почти пуст и залит утренним солнцем. А возле стойки стояли господин Исикава Мацумото — посланец оябуна, его ближний телохранитель, имя которого Кайоши так и не узнал, а рядом — патрульный, убирающий комм в карман. За стойкой был еще кто-то, незнакомый. Во всяком случае, на разливе вчера вечером работал совсем другой бармен.

Кайоши обреченно снова уткнулся лбом в пол. Голова болела, но в меру. Запястья резало. А то, в которое накануне вонзил нож Абэ-сан, нестерпимо пульсировало.

— Итак, вот его долг за выпитое, — господин Исикава достал из внутреннего кармана пиджака бумажник и отсчитал купюры. — Я знаю, в каких случаях в баре не требуют немедленной оплаты. В другой ситуации я бы не стал вмешиваться, но честь организации не позволяет оставить все так, чтобы оно шло естественным путем.

В ответ на эти слова Кайоши сглотнул. Цепь его невезений, тянувшаяся несколько месяцев, была готова, наконец, оборваться: дурацкая игра, затем долг Организации, вчерашний поединок с Абэ-сан, позорный проигрыш и неудачная попытка сбежать — выехать из сектора до того, как найдет господин Исикава. Ничего не получилось. Тогда Кайоши задумался, как бы залечь на дно. Купил обезболивающее, принял, чтобы не мучила боль в руке, потом зашел в этот бар посидеть, подумать, и срубился после второй рюмки. Видать, чего-то добавили. У гайдзинов нет чести!

Господин Исикава тем временем кивнул своему телохранителю. Тот шагнул к связанному по рукам и ногам должнику, подхватил его и потащил.

Тут вдруг Кайоши осенило.

— Я хочу суда бонзы! — заорал он истошно, так истошно и отчаянно, что патрульный встрепенулся и повернулся к посланнику оябуна.

— Спокойно, — господин Исикава поднял ладони, — если вы настаиваете, мы, конечно, подчинимся, но стоит ли терять время? У госпожи Ли Янь договор с нашей организацией, и она признает наше право суда над нашими же людьми. Мы лишь попусту потратим ее время.

Патрульный внимательно слушал, господин Исикава же продолжил:

— Да, кстати. Я заранее готов заплатить штраф за наши дальнейшие действия, — он снова вытащил бумажник и передал купюры блюстителю местного порядка, — мы чтим ваши правила.

Кайоши, услышав это, беззвучно заплакал.

На улице телохранитель швырнул должника на землю и встал рядом. Господин Исикава вышел следом, наклонился.

— Удивительно, что никто не хочет уезжать из сектора до Праздника и брать с собой попутчика, покушавшегося на жизнь младшего бонзы, — сказал он спокойно на японском, затем выпрямился и пнул сжавшегося пленника по почкам.

— Ты хуже гайдзина, — посланник оябуна скривился. — Тебе дали шанс оплатить проигрыш. Тебе подарил жизнь Абэ-сан, чтобы ты передал его слова оябуну. А ты? Решил сбежать. Мразь и подонок. Слизь! Надо было оставить тебя в баре, чтобы разобрали на органы. Я не сделал этого лишь потому, что недопустимо передавать казнь в чужие руки, — он снова пнул связанного пленника. Затем еще и еще.

Под сыпавшимися на него ударами Кайоши подтянул колени к животу, часть пинков пришлась на сцепленные за спиной руки. Боль была на грани терпения, но ни на йоту ее не переходила.

Людей на улице оказалось совсем мало, но человек пять к месту действа собралось. Они наблюдали, посмеиваясь. Наконец, господин Исикава выпрямился, перевел дыхание, поправил пиджак и кивнул телохранителю.

Кайоши закрыл глаза.

Он почувствовал, как сверху упала тень — это наклонился исполнитель. На затылок и подбородок должника легли сильные ладони. Рывок. Хруст позвонков.

Обмякшее тело упало на грязный асфальт, а двое японцев развернулись и, не оглядываясь, отправились прочь по улице. Со стороны подошли еще двое и зашагали чуть позади. Тут же из бара выскочили вышибалы во главе с хозяином. Пока зеваки еще не успели сообразить, что к чему, они затащили тело внутрь и заперли дверь. При патруле затевать драку никто из наблюдавших казнь не рискнул.

Люди расходились с места происшествия, досадуя, что не успели нажиться, но радуясь, что удалось стать свидетелями занятного зрелища.

* * *

Когда Дейл постучал в комнату Мэрилин, укрепмотель только-только просыпался. По коридорам второго этажа бродили полусонные ненакрашенные девчонки. Одна — в трениках и футболке — прошмыгнула в столовую за кофе с бутерами, другая — довольная и еще чуточку хмельная — наоборот, возвращалась в свою комнату после бессонной ночи. В общем, всё, как обычно после расслабона.

Перед комнатой Леди Дейл остановился. Неприятно говорить старшей, что не можешь сегодня работать полноценно. Но еще хуже промолчать, понимая, что не потянешь. А они с Чипом не потянут — это уж точно. Ощущения после инфры вообще были странные — слабость какая-то, раскоординированность, усталость. Изредка накатывала головная боль. Постоянно тянуло лечь. Будто надорвался.

Ладно, херня.

Дейл пару раз вежливо стукнул в дверь.

Из комнаты донесся знакомый голос:

— Входите.

Охранник нажал на ручку и шагнул через порог.

Мэрилин была не одна. Она сидела за кофейным столиком и пила чай, а рядом на безупречно заправленной кровати валялась, подложив под голову несколько подушек, ее сестра.

Видно было, что обе женщины, спровадив любовников, наслаждались обществом друг друга.

— Дейл? — Мэрилин явно была удивлена. — Что-то случилось? Как ты себя чувствуешь?

Ёпть. Неужто у него до сих пор вид человека, нуждающегося в медицинской помощи? А ведь старался бодриться.

— Неплохо, — Дейл вздохнул, — но сегодня нам тебя лучше не сопровождать. Пусть Бенедикт кого-нибудь пободрее выделит.

— Не проблема, — отмахнулась Мэрилин. — Тем более, я вообще не собираюсь выходить в город.