Искра - Рейвен Кеннеди

– Кто?

– Слейд…

– Кто, Аурен? – допытывается он, и его мрачный чарующий голос противоречит таящемуся в нем ожесточению.

Потому что Слейд знает ответ. Я вижу это по его лицу.

– Мидас, – рычит он, напоминая хищника, следящего за вторгнувшимся в лес охотником. Слейд смотрит на меня, ждет, что я подтвержу его слова, но я не отвечаю, даже не киваю.

Но вместе с тем и не отрицаю.

Услышав мое безмолвное заверение, Слейд теряет самообладание.

Его глаза резко вспыхивают, из невероятно зеленых становясь чисто черными. Из его рук вырастают шипы, разрывая рукава рубахи, и я громко охаю.

Я смотрю, как он сопротивляется, меняя свой облик, клацая челюстями, как сводит от гнева его мышцы. Заклеймившая его плоть сила скручивается линиями под щетиной, тянется вверх, растет.

Меня прошибает холодный пот, когда я чувствую его силу, довлеющую в воздухе. Она сгущается как сироп, и из его тела вырывается волна тошнотворной смерти.

– Слейд… – срывается с губ робкая мольба, и я пытаюсь отойти назад, но вспоминаю, что не могу. Загораживая телом проход, Слейд по-прежнему прижимает меня к книжной полке.

Я потрясена, увидев его таким. Увидев, как его тело сражается с самим собой. Но когда сменяются его облики, меняется и его сущность – я ощущаю то гнилую магию, то умиротворяющую ауру. Обе отбивают такт, как барабаны с небывалым откликом.

Гнев.

И так же быстро, как меня захлестнул страх, он рассеивается, как сгоревший туман. Потому что гнев Слейда кажется знакомым.

Пернатое существо у меня в груди – то, что нахохливается, требуя расплаты, садится и наклоняет голову. Внимает.

Схватка воплощений Слейда исходит из чего-то темного и искореженного. Того, что расщепило его на две половины, вынуждая сражаться с самим собой. Но это… он испускает безмолвный зов, создавая в воздухе осязаемый ритм. Надрывную песнь разлада, которую может услышать лишь мой распустившийся гнев.

Мое шумное дыхание напоминает созвучный рев. Я смотрю на него не со страхом, а со знакомым чувством, когда мой зверь взвивается и отвечает зверю в Слейде.

Все мои двадцать четыре ленты с интересом накреняются. Они преисполняются сил, словно почувствовали хаотичный всплеск его магии и ответили тем же.

И все же, вместо того чтобы наброситься на Слейда, как случилось с Мидасом, ленты образуют кокон, словно создавая еще один слой поверх его ауры, которая уже нас окружает. Эти части нас самих кажутся такими живыми. Такими до неприличия прекрасными.

– Взгляни на меня, – мой голос решительный, бесстрашный, даже когда его тело всячески пытается сохранить свою форму.

Слейд впивается в меня зелено-черными сверкающими глазами, завораживая несдерживаемой изменчивостью. Не знаю, что произойдет, если Слейда прорвет, но из него исходит сила, пульсирующая в воздухе. И сейчас она не вызывает у меня тошноту. Наоборот, эта сила словно поющая сирена, и я хочу только лишь, чтобы она меня завлекла.

– Ты это чувствуешь? – шепчу я, положив ему на грудь руку, моя непокрытая ладонь лежит на рельефных мускулах поверх гулко бьющегося сердца.

Стоит мне прикоснуться к Слейду, как его глаза снова становятся зелеными, как сосновые иглы, появляющиеся из темноты. У меня перехватывает дыхание, а его сердце бьется под моей ладонью так, будто вторит звучащему в моих венах ритму.

Его прикосновения, которыми я наслаждалась, вылились в то, что теперь я прикасаюсь к нему. И какими бы непорочными они ни казались, есть в них что-то интимное.

– Твое сердце…

– Что с ним? – Голос у Слейда хриплый, а дыхание поверхностное.

– Бьется, как мое.

Звучат два одинаковых удара, а по моим щекам от мучительной боли в то же самое время стекают две слезы. Потому что я слышу ее, эту совершенную гармонию, похожую на гул солнца и почвы, силы и восхода. Но это мгновение осквернено, обесценено, поскольку я прижимала голову к груди другого мужчины, слушая песню, которая играла не для меня. Так с чего мне верить тому, что я сейчас слышу?

– Аурен.

Я поднимаю сияющий взгляд и вскользь подмечаю, как шипы снова погружаются под кожу, а чешуя исчезает на его щеках. Хочу было отдернуть руку, потому как внезапно чувствую себя недостойной этого прикосновения. Но не успеваю – Слейд поднимает руку и, перехватив мою, прижимает к себе. Смотрит с пылом, которого я не могу постичь.

– Ты теплая, – шепчет он.

Я киваю, ощутив, как от моей ладони исходит тепло и, проникая в его мягкую рубашку, оседает под скрывающейся под тканью твердой грудью. Медленное движение его мозолистого большого пальца по тыльной поверхности моей руки не должно казаться таким чувственным, но именно таким оно и ощущается.

С живота стекает тепло, оседая между бедер, и мои мускулы становятся напряженными. Слейд проводит ногтем по моему пальцу в истертой близости, содержащей намек на желание вонзиться глубже. И в это мгновение я хочу ему позволить. Позволить снять мои слои, чтобы он добрался до того, что под ними скрывается.

– Он тебя ударил, – выдавливает из себя Слейд, каждое слово сопровождается клацаньем острых зубов.

Мидас делал и похуже, но эмоциональное насилие не оставляет на коже следов.

Линии силы цепляются за подбородок Слейда как миниатюрные гадюки, и я провожу взглядом вдоль этого вялого оживления.

– И давно он это делает?

– Это было впервые.

Мой ответ его совсем не убеждает.

– А за столом?

– А что там было? – осторожно спрашиваю я.

– Было мгновение, когда ты в лице переменилась. Тогда он тоже причинил тебе боль?

– Просто ущипнул. – Я не смею намекнуть, что этот «просто щипок» был не один, и от них на коже остались темные синяки, к которым до сих пор больно прикоснуться. Единственный плюс в рукоприкладстве Мидаса – с тех пор он оставил меня в покое.

– Больше он ко мне не притронется, – заявляю я, потому что уже дала себе такую клятву.

В Слейде что-то бурлит, обжигает так горячо, что его ладонь опаляет мою руку.

– Ты спрашивала, почему я просто его не убью, – говорит он, испепеляя меня жестким беспощадным взглядом. – Но почему не убьешь ты?

Я удивленно моргаю, когда он бросает мне в лицо мой же вопрос, и мои ленты поникают, упав на пол как сорванные лепестки.

Слейд ведет пальцем по моей щеке, и, хотя больше не теряет самообладания, злости в нем не убавляется.

– С самого прибытия в Пятое королевство я думал только о том, чтобы голыми руками разорвать его в клочья. Но знаешь, что меня останавливает? – спрашивает он, продолжая водить большим пальцем по моей руке, а наши сердца звучат в унисон. – Больше политики и возможной войны, захватившей весь