Искра - Рейвен Кеннеди

Спрашивать не хочу, но все равно произношу:

– Что?

– Ты.

Меня охватывает ужас от того, как выплевывает это слово Слейд, от горечи, вытравленной в его выдохе, и я отдергиваю руку так, словно ошпарилась, прикасаясь к его груди.

– Я?

– Да. Ты за это меня возненавидишь, потому что по непонятной мне причине до сих пор питаешь к нему нежные чувства.

– Нет, – возражаю я и повторяю, когда он недоверчиво фыркает.

– О, неужто? – бросает он вызов. – Тогда попроси меня.

Мысли в голове резко замирают, словно я слишком быстро спускалась по склону и потеряла равновесие.

– Попросить тебя?..

– Попроси убить его ради тебя.

Я холодею, чувствуя, как от лица отливает кровь. Вот уж не думала, что Слейд произнесет эти слова.

Слейд сейчас свирепый, необузданный и полностью похож на фейри, несмотря на те его составляющие, что скрыты от глаз.

– Скажи одно слово – и все будет кончено. Слышишь? – Он поднимает руку и щелкает пальцами так громко, что я вздрагиваю. – Вот настолько быстро, Аурен. Я прикончу его, не переводя дыхания, в комнате, полной людей, которые убегут с криками, и позабуду про монархов, которые против меня объединятся. Но если ты хочешь, чтобы я это сделал, я выполню твою просьбу. Так попроси.

– Дело не только во мне, – пытаюсь я объяснить, но он меня как будто не слышит.

Слейд смотрит на меня с этим жутким резким вызовом в глазах.

– Скажи же! – выкрикивает он, и я вздрагиваю.

– Я… я не могу.

В его глазах застывает неподдельное разочарование. И этот взгляд столь же острый и режет, словно стекло. Наносит рану намного опаснее, чем та, что я терплю на своей щеке.

– Вот именно. – Он поворачивается и отходит на несколько шагов, а я чувствую, как между нами пролегает пропасть, которую у меня нет надежды пересечь. – Вот поэтому я не собираюсь терять шанс из-за этого ничтожества, – сквозь стиснутые зубы выплевывает он оскорбление. – Если бы я его убил – и не сомневайся, Аурен, я бы с радостью убил его ради тебя, будь прокляты последствия. Но если бы я пошел на это, то правда написана у тебя на лице. Ты меня возненавидишь. Даже если сама не хочешь в том признаться. И разве это не жестокий поворот судьбы, будь я проклят?

На глаза наворачиваются слезы от каждого сдерживаемого слова, что вырывается у Слейда, но сейчас я не дам им пролиться. Хоть от них жжет глаза, и они скапливаются на ресницах.

Слейд наклоняет голову, пылинки цепляются между нами за воздух, словно ждут, что мы сладим. Но с этой проблемой мы не сладим. Никогда. Каждый раз, когда я думаю, что мы на равных, готовы остановиться, кто-то из нас делает следующий шаг.

– Я… – Я закрываю рот. Что я? Жалею? Прошу прощения, что не могу попросить стоящего напротив мужчину убить того, кого я оставила в прошлом?

– Этого ты от меня ждешь? Этого хочешь? – задаю я вместо того искренний вопрос.

Слейд запрокидывает голову и горько улыбается, смотря в увитый паутиной потолок.

– Чего я хочу… – Его смех пропитан печальной жесткостью, взгляд ищет мудрости у неба, которое нас не видит. Сделав глубокий вдох напряженной грудью, он снова смотрит на меня. – Есть только одно, что я, как оказалось, хочу больше всего.

Внутри у меня все переворачивается, от его заявления меня так скручивает, что я не знаю, смогу ли когда-нибудь высвободиться. Судя по его затуманенному взгляду, напоминающему острую как лезвия траву, Слейд испытывает те же чувства.

– На следующий день после бала я вернусь в Четвертое королевство, – вдруг произносит Слейд, и в груди становится больно. – Я и так слишком долго отсутствовал, и мне надо вернуться.

Ты нужен и здесь.

Слейд смотрит на меня, и появляется пауза, возможность попросить его остаться, и она меня пугает.

Словно признаваясь в краже трофеев, я слышу свой голос:

– Я пытаюсь от него уйти.

Слейд заостряет внимание на моих словах, и я отвожу взгляд от его пронизывающих глаз.

– Я пытаюсь просто… уйти. – Слова обрываются, как пергамент, порванный прямо посреди письма с извинениями. – Исчезнуть.

Его невозмутимость снова возвращается, и теперь он являет собой неподвижную гору, гордо противостоящую порывам ветра.

Не знаю, зачем ему рассказала, и все же кажется, Слейд – единственный, кому мне стоит рассказать.

Потому что, вопреки моим намерениям сбежать, Слейд прав. Было бы проще прикончить Мидаса, превратить его в золото, которое он так жаждет. Покончить с этой тиранией. Слейду было бы проще отравить Мидаса своей гнилью.

Но… я не могу.

И, о великие боги, неужели я не противоречу самой себе? Я себя ненавижу, я горжусь собой, я права, я не права, это – во благо, а это – во вред.

Я снова и снова хожу по кругу.

– Осуждай меня за то, что я не могу его убить, – говорю я тихо, словно почти хочу, чтобы он это сделал. Может, и хочу. Может, это станет отличным наказанием, подходящим для девушки, влюбившейся в своего поработителя и оказавшейся в тяжелом положении. – Я понимаю, насколько жалкой выгляжу в твоих глазах.

Слейд будто что-то замечает в выражении моего лица, и его взгляд становится мягче. Гневное разочарование исчезает с хмурого лба. Слейд снова подходит ко мне, уже не так близко, но хотя бы заполняет пропасть, и я вдыхаю уже не такой холодный и резкий воздух.

Слейд медленно поднимает руку и проводит костяшками пальцев по моему синяку. Я таю от его прикосновения, как воск на подсвечнике, а в голове только одна мысль: каково было бы перехватить его тепло и сгореть в нем?

Я получаю одно простое прикосновение, а затем Слейд опускает руку, оставляя на моей коже покалывание. Он засовывает руки в карманы, словно ему нужно держать их там, чтобы больше не тянуться ко мне. Я пытаюсь себя убедить, что должна отстраниться от него, и все же каждый раз, как это случается, возникает ощущение, будто кто-то сжимает в кулаке мое хрупкое сердце, сминает его. Меня пронзает острая боль, когда Слейд встает напротив, внезапно выглядя недосягаемым.

Не важно, что его рубашка порвалась там, где вырвались шипы. Не важно, что он стоит в грязной библиотеке, полной гниющих книг. Не важно, что я увидела, как он почти потерял контроль. Слейду все равно каким-то образом удается выглядеть величественно. Грозно. Великолепно.

– Ты не жалкая, – тихо говорит он печальную песнь. – Ты просто еще не нашла его.

Я хмурю золотистые брови, задумавшись над тем, что означает его выражение.

– Что не нашла?

– Аурен, у каждого из