Искра - Рейвен Кеннеди

нас есть предел. Однажды ты узнаешь, где твой. – Его мрачная сущность проходится по моей коже ласковым шепотом. – Ты узнаешь, насколько далеко тебя можно подтолкнуть, пока ты не перевалишься за эту грань. А когда это случится, когда ты найдешь свой предел, просто пообещай мне кое-что сделать.

Голос звучит хрипло, по щеке бежит одинокая слезинка.

– Что?

– Не падай. – Время замирает, когда Слейд наклоняется и целует меня в висок, а после шепчет на ухо: – Лети.

Я даже не осознаю, что закрыла глаза, пока снова не приоткрываю влажные веки. Но к тому времени Слейд уже молча ушел, поглощенный тенями.

Глава 26

Слейд

Дверь библиотеки не захлопывается, когда я ухожу. Так было бы намного приятнее. Не писарям, которые наверняка мысленно меня бранят, а мне было бы безмерно приятно, учитывая мое настроение в данный момент.

Вместо громкого хлопка я получаю лишь тихий щелчок дерева. И тем не менее Озрик его все равно слышит и, дожидаясь меня, выходит из-за угла в черной кожаной одежде, которая выделяет его из тени.

Для такого огромного ублюдка он тихий, когда этого хочет. Как и все члены моего Гнева. Им пришлось обучаться этим навыкам на протяжении многих лет. Некоторые умения, вроде бесшумного передвижения, безобидны, тогда как другие… не такие уж и безвредные.

Бросив один-единственный взгляд, Озрик замечает выражение моего лица и приподнимает густую бровь. Я направляюсь к нему, а он внимательно смотрит на меня, поглаживая рукой каштановую бороду. Друг подходит ко мне и подстраивается под мой темп, и хотя я вовсе не низок ростом, Озрик затмевает меня своими размерами, покачивая массивным телом во время ходьбы.

– Так что, удачно навестил Аурен? – насмешливо спрашивает он с ухмылкой.

Я награждаю его свирепым взглядом.

– Почему бы тебе не проколоть нижнюю губу и не воткнуть пирсинг в обе?

У Озрика вырывается смешок, и он щелкает языком по крошечному символу Четвертого королевства в виде изогнутой ветки. Это единственный из жестов, который выдает его настрой. Озрик щелкает по символу языком, когда раздумывает, злится или веселится. Так что да, думаю, дело и впрямь дрянь.

– Она тебя обломала, что ли?

От раздражения пульсирует вена на виске. Я чувствую, что моя сила под кожей извивается, как зараженные вены, ищет исток, за который можно уцепиться. От ярости точно такое же ощущение, но я прекрасно знаю, на ком хочу ее выместить.

– Черт возьми, он ее ударил.

Озрик останавливается как вкопанный. Я поворачиваюсь к нему лицом, и он недоуменно смотрит на меня карими глазами, а круглое лицо, покрытое щетиной, становится красным.

– Какого хрена ты сказал?

Он знает, что может говорить со мной в таком тоне только потому, что мы стоим в безлюдном коридоре. Когда рядом другие, нам приходится соблюдать формальность. Но я не считаю Гнев ни своими подданными, ни слугами. В этом проклятом мире они – единственные, кому я доверяю. Потому, когда нам не нужно соблюдать придворный этикет, мы можем говорить откровенно.

Я рад гневу, что вижу у него на лице. Несчастье любит компанию, а вот злость от нее разрастается.

– Мидас ее ударил. После приветственного пира. У нее на щеке хренов синяк.

Озрик чертыхается под нос, а я сжимаю по бокам кулаки, просто произнеся эти слова вслух. Сначала я не заметил синяк – думал, ее щека кажется немного темнее из-за тусклого света и тени. От одной только мысли, что этот гнусный подонок поднял на нее руку, у меня закипает в жилах кровь.

– Как ты поступишь? – ровным голосом спрашивает Озрик. – Убьешь подонка?

Остается лишь ухмыляться тому, что Озрик так беззаботно предлагает нам убить царя.

Дело в том, что если бы я их попросил, любой из Гнева убил бы Мидаса, не моргнув глазом. Без колебаний и лишних вопросов. Они перережут Мидасу глотку и возрадуются, увидев на своем кинжале кровь.

И все же, как я уже признался Аурен, существует причина, по которой я сдерживаюсь. Не только потому, что из этого последует раскол между королевствами, а он обязательно последует. Особенно если станет известно, что я убил его или хоть как-то к этому причастен. Даже думать не хочу о последствиях, с которыми столкнется мое королевство. Мои люди не заслужили такой участи.

Другие королевства обязательно создадут альянс, чтобы от меня избавиться. Потом моему народу придется пережить еще одну войну, а если те королевства одержат победу, то моему придется жить, исполняя волю нового короля или королевы.

На хрен.

Однако если забыть об этих причинах, я бы все равно его прикончил, если бы Аурен попросила. Но она не попросит. Как и не попросит меня не покидать Рэнхолд.

Я разочарованно вздыхаю.

– Как мне сильно мне ни хотелось… нет.

Аурен прозрела, теперь она видит клетку в истинном свете, но убийство поработителя, которого она любила, – совсем иное дело. Потому пока я ничего не могу с этим поделать и от одной этой мысли прихожу в ярость, а моя несдержанная сила становится капризной и требовательной. Или, возможно, при мысли о том, что Аурен сбежит, исчезнет. Словно ей нужно убежать не только от Мидаса, но и от меня.

На мой ответ Озрик с разочарованием ухмыляется.

– А если я его немного покалечу?

У меня вырывается смешок, развеивающий темное облако, что довлеет над моими мыслями. Мы снова идем по коридору, а я раздумываю. Рэнхолд – это лабиринт из коридоров и лестниц, и можно легко потеряться среди каменных и стеклянных стен, но я решила разведать и запомнить большинство из них.

– Я дам тебе знать относительно увечий, – отвечаю я. – Я был бы не против его кастрировать.

Озрик в ответ что-то кряхтит.

– Покушений на принца не было? – сменив тему, спрашиваю я.

Он качает головой, его длинные волосы собраны на затылке.

– Нет. Лу только что оставила ночной дозор. Если Мидас и планирует убить этого мелкого недоумка, то пока ничего не предпринимает.

Я задумчиво хмыкаю.

– Где остальные?

– Уже вернулись в лагерь. Прибыли ястребы с новостями из Четвертого королевства.

– Все хорошо? – спрашиваю я.

– Ага.

Развеселившись, я закатываю глаза.

– Ты всегда такой словоохотливый, Оз.

– Охотливый до чего?

У меня подергиваются губы.

– Ничего.

Когда мы спускаемся на первый этаж, я чувствую себя увереннее, хотя меня еще переполняет моя изменчивая сила. Я думал, что придется выплеснуть немного магии прямо там, в библиотеке. Я позволил своему гневу так сильно вспыхнуть, что начал резко менять облик, чего не случалось много лет. Мне с трудом удалось сдержаться, но и тогда