Грата - Кристиан Бэд

Вернее, сначала юрист сам начал разбирать костюм, как показал парень. Но освободившаяся часть тела тут же лишилась всякой поддержки, и мужчина обвис в кресле.

Рэм помог ему. Правда, двигался он без своей чёрной шкуры тоже немного заторможенно. Морщась и потирая плечо, он собрал куски формы, сунул в нишу для вещей.

— Её нужно потом перезарядить, — предупредил он.

Ченич кивнул и уснул прямо в кресле.

Имперский спецоновский крейсер «Персефона». Капитанская рубка

— Отчитываюс-сь тебе! — Рюк Хилинг оскалил острые зубы, приветствуя капитана «Персефоны».

Тот сидел один, отпустив на ужин дежурного по рубке.

День был хлопотный. С минуты на минуту ждали прилёта большой группы особистов. Нужно было определиться с пилотами-новичками и не пропустить какую-нибудь ядовитую гадину.

Капитану пришлось просить помощи у командующего крылом. Ни один крейсер не способен переварить в одиночку почти две сотни новых пилотов. Не десантники же, не загонишь на вторую палубу.

Нужно было протестировать каждого и в профессиональном, и в человеческом плане. Ну и в плане безопасности — тоже.

— Солнце моё встало сегодня с твоей стороны, — по-экзотиански витиевато отозвался капитан Пайел. — Что там с кортом?

— Корт уже тормозит у Асконы, скоро можно будет продавить выделенный канал! — весело сообщил Рюк Хилинг и подставил стюарду бокал. — Выпьешь со мной?

— Придётся. — Звать никого капитан не стал, сам поднялся, вытащил из ниши в стене открытую бутылку и налил немного жидкости в бокал.

— За нас! — провозгласил Рюк и отпил из своего бокала.

Капитан «Персефоны» тоже отхлебнул и с удивлением уставился на синеватое содержимое.

— Не любишь ты спиртное капитан! — рассмеялся Рюк.

— Не люблю, — подтвердил капитан Пайел. — И что там было, с этим проклятым кортом? — спросил он. — Рэм цел?

— Ещё бы, — рассмеялся Рюк Хилинг. — Можешь радоваться, капитан, щенка ты воспитал зубас-стого. Борзый. Всю команду построил. Даже меня пыталс-ся пос-строить, — он налил ещё и вдруг взглянул трезво, колко: — Где ты только берёшь таких наглых?

— Выращиваю, — признался кэп и с явным удовольствием отпил из своего бокала.

— А рас-саду где покупаешь? — Рюк Хилинг смотрел на капитана «Персефоны» с неподдельным интересом.

— О, это длинная история, — отбоярился тот. — На пару литров, не меньше. Когда-нибудь сойдёмся, и я расскажу. Так что было с кортом?

— Тоже очень непрос-стая ис-стория, — пояснил Рюк, отставляя бокал. — Корт перевозил контрабанду. Твой щенок чем-то помешал бандитам. Я не вникал. Он тебе потом с-сам вс-сё расскажет. Я тебе не об этом хочу с-сказать, капитан.

— А о чём?

— Похоже, контрабанда эта была для наших врагов. Я не нашёл конечного адресата. Пока. Но замараны с-старые с-северные имена перекупщиков.

— А что за груз?

— Порошок для с-светочастотных ус-становок.

— Террористов хотели готовить?

— Не знаю, капитан. Но хвосты указывают на С-Север. Позже я с-сообщу тебе что-то конкретное. Мои люди копают. И ещё…

Рюк Хилинг посмотрел на кого-то за своей спиной и сделал ему знак удалиться.

Капитан сдвинул брови: он немного знал своего собеседника. Это «ещё» и было главной целью неожиданного вызова по личному каналу.

Капитан «Морского конька» мог бы прислать короткое сообщение о том, что корт цел и скоро затормозит у Асконы. Этого было достаточно.

Но он прорезался сам.

— Ну? — спросил капитан, бросая короткий взгляд на спецбраслет.

Это не было неуважением.

Взгляд был неприцельный. Капитан просто сообщал, что его сейчас могут отвлечь те, кому это положено.

— Твой щенок генетически с-связан с Домом Оникс-са? — быстро спросил Рюк Хилинг.

Капитан задумался. Полной генетической карты Рэму никогда и не делали, зачем?

— У него есть какая-то родня на Асконе, может, в каком-то колене он и связан с Домом. Но родство очень дальнее.

— Не с-скажи, — покачал головой Рюк Хилинг. — Цвет у него чистый.

— И что это значит?

— Понятия не имею, — расплылся в улыбке капитан «Морского конька». — Я — с-слабый -с, но с-свой родовой цвет понимаю. Просто помни об этом, ес-сли будешь далеко от с-себя отпускать. Хорошо помни. И Дерена прис-сылай побыс-стрее. На корте пришили знатную сволочь из Дома Оникса. Так что Дерена Дому я уже пообещал, чтобы замять эту смерть.

— Там ещё и убили кого-то? — нахмурился капитан «Персефоны». — Полисы уже поди прискакали? Я Рэма-то оттуда выцарапаю?

— Проблем не будет, — чуть склонил голову Рюк. — К с-счас-стью, на корте летит хороший юрис-ст. Он меня понял и с-сделает вс-сё, как надо.

— Хорошо, — кивнул капитан. — Дерена пришлю, как только разгребёмся с очередным авралом. Дай мне три дня.

— Три дня дела подождут, — согласился Рюк Хилинг.

Мембрана двери окрасилась красным, и капитан Пайел взглянул на браслет: ломился главный навигатор крейсера Ивэн Млич.

Рюк коснулся груди, прощаясь.

Капитан Пайел погасил экран и разблокировал дверь.

— Чую, нас убивать летят! — выдохнул Млич, вваливаясь в капитанскую. — Разведка слила, что на эмке — сам координатор крыла, Ришат Искаев!

— Он коньяк любит, напиши Келли, — попросил капитан задумчиво.

— Думаешь, обойдётся? — не поверил Млич.

— Ну, уж Ришат-то меня, поди, не съест, — пожал плечами капитан.

Отношения с начальником контрразведки у него были вполне дружеские.

В дверь бочком просочился дежурящий по капитанской Леон и попробовал прошмыгнуть на своё место.

— Стоять! — приказал капитан. — Ты мне какой дряни налил в бутылку из-под коньяка!

— К-коньяка? — запинаясь спросил Леон.

— Ну не лимонада же! Чего налил, спрашиваю, и почему оно синее?

— Так это я вам компотик, — робко пояснил дежурный. — Мужики вернулись из увольнительной, привезли здоровенный контейнер фруктов. Кто ж знал, что они будут синие, когда сварятся. Я подумал, что не надо вам второй день коньяк… Вылить?

— Ещё принеси! — рявкнул капитан грозно.

Леон поморгал и забрал из ниши пустую бутылку.

Но попить компотику капитану в этот вечер не удалось.

Леон провозился на кухне до самого прилёта особистов. А следом выяснилось, что с ними и в самом деле прилетел координатор крыла Ришат Искаев, начальник всей южной контрразведки.

Капитан сделал вид, что не знал о его прилёте, и встречать не пошёл. Потому Ришат ввалился сам — без стука и оповещения.