Времени нет - Рустем Халил

— Надо продолжить наблюдение за объектом, пока не получим новые данные, — выпалил секретарь Нацбезопасности, как только Эдем решил выйти из ситуации дополнительными расспросами.

Эдем понял, что может поставить чашку.

— Их возьмут, — тихо, словно к себе, возразил министр Ридчук.

Глава СБУ повернул ноутбук в свою сторону — так, что Эдем уже не мог видеть изображение, и снова стал тыкать пальцем в экран.

— Это основа, — он оглянулся, ища поддержки секретаря СНБО. — Наших ребят уже взяли в плен, а теперь в мышеловке ждут подкрепления. Стоит нам направить туда людей, и она закроется. И какой мы будем выглядеть? Идиотов, потерявших десяток солдат в наивной попытке спасти троих. Еще хорошо, если в плен, а вдруг бой завяжется? Что мы тогда скажем?

— Министерство обороны готово направить туда своих военнослужащих. Передайте нам операцию — я готов взять ответственность на себя. Среди ваших ребят ранен, напомнил министр Ридчук, тот, кто единственный знал правильную кодировку для отправки сигнала. И сейчас он в бессознательном состоянии.

— Вы предлагаете ждать нового сигнала? — уточнил Эдем у главы СБУ.

Ответить он не успел — снова вмешался Ридчук.

— Там Берсерк, — заявил он.

Он рассчитывал, что это многое объяснит президенту, но Эдем огляделся, ища поддержки у руководителя своей администрации.

— Среди пропавших — командир спецгруппы капитан Лымарь с позывным Берсерком, — подсказал Гарда. — В этом году вы его наградили орденом «За мужество» первой ступени.

Эдем нахмурился. Заговорил Тимофей Ридчук.

— Они боятся выдать свое местонахождение противнику, поэтому вышли на связь только раз. Оставить точку не могут из-за раненого, — он сверил каминные часы с наручными. — Берсерк — легенда. Да вы не десяток, вы сотню добровольцев наберете, готовых рискнуть, чтобы вытащить его и ребят.

Глава СБУ хмыкнул. Ридчук вытащил из кармана носовой платок и стал расправлять его на коленях.

— Такой вариант возможен? — спросил Эдем, не обращаясь ни к кому конкретно.

Министры молчали.

Ответил секретарь Совета безопасности. Морщина на его шее была глубока, как у индюка, и пряталась за застегнутую наглухо белую рубашку.

— Такую возможность нельзя исключать. Но давайте посчитаем. Даже если шансы, что ребята действительно скрылись на заводе и ждут, пока мы их вытащим оттуда, пятьдесят на пятьдесят, то от этих пятидесяти нам надо отнять вероятность, что операция окажется неудачной, и коэффициент того, что мы рискуем большим количеством бойцов, чем собираемся спасти.

— Война не только математика, — раздраженно сказал Ридчук.

— Война, прежде всего, математика, — стоял на своем секретарь. — Сначала расчеты, потом танки.

Ридчук скомкал платок.

— Расчеты нужны. Но прежде чем играть в солдатики в штабе, отслужить вам на передовой. Пожить в состоянии полудремы, — он говорил все громче, — научиться определять по летающему мину звуку. А потом сказать ребятам, которые курят в ладонь, что если вдруг их постигнет беда, то вы сначала начертите диаграмму, превратите их жизнь в икси и игреки, и только если им повезет, отправитесь на помощь…

Больше не прозвучало ни слова. Слышны были только тиканье часов и тяжелое дыхание секретаря с индюшачьей шеей. Казалось: если Эдем не заговорит, все остальные так и будут стоять на своих местах, пока скупое осеннее солнце не проникнет через щели в портьерах, не выпустит по антикварной мебели очередь солнечных лучей и не отдаст себя на растерзание сумерек.

Эдем сжал губы, надеясь, что эти мимические усилия скроют от других бурлившую в нем бурю.

Что бы на моем месте сказал президент? — думал он. Два голоса против одного. Он пытался скрыть свои собственные суждения и апеллировать к опыту главнокомандующего, который уже четвертый год должен принимать такие решения. Однако получалось как с белой обезьяной, которая начинает корчить тебе гримасы, как только ты решишь не думать о ней.

— Позвольте нам поговорить с президентом наедине, — выручил Эдема Григорий Гарда.

Военные переглянулись. Даже Ридчук не удержался от вопросительной точки зрения. Руководитель СБУ пожал плечами. Собравшиеся исчезли за боковой дверью, оставив президента с главой его администрации.

Гарда проверил, плотно ли закрыта дверь, затем опустил крышку ноутбука и дождался, пока тот перестанет гудеть.

— Утром голова тяжелая, — пожаловался Эдем, начиная разговор.

— Еще кофе? — предложил Гарда.

Эдем махнул рукой.

— Расскажите лучше, что вы об этом думаете.

— Глава СБУ разбудил вас.

Гарда отметил глагол — словно вручил Эдему код от дверцы сейфа, и отправился делать себе кофе, давая президенту возможность еще подумать. Похоже, говорить намеками было их традицией.

Итак, рассуждал Эдем, глава СБУ разбудил президента. Почему? Чтобы доложить ему о происходящем. Может, президент дал ему соответствующее указание? При каких обстоятельствах они виделись в последний раз? Вчера на традиционном совещании. Вот глава СБУ докладывает о спецоперации своего ведомства в Донбассе. Пропал вертолет с тремя сотрудниками на борту. Возможно, сбит. Делается все возможное для разрешения ситуации. Никаких указаний от президента о том, что он хочет держать ситуацию под контролем, Эдем не помнит. Почему же глава СБУ разбудил президента? Он не мог ждать утра, потому что ситуация критическая и требует немедленного вмешательства. Но стоп! Ожидание — именно то, что он предложил. То есть по сути он разбудил президента, чтобы доложить ему, что ничего не будет делаться.

— Он пытается снять с себя ответственность за бездействие, — Эдем постарался, чтобы это не прозвучало как вопрос, но все же требовало реакции Гарди.

Глава администрации вернулся, издеваясь серебряной ложечкой в чашке из тонкого фарфора.

— Это ловушка, господин президент.

Еще один намек. Гарда называет ловушкой сигнал пропавших о помощи? То есть, он считает, что они в плену и не убиты, а боевики пытаются заманить новую группу? Или именно приглашение сюда президента — ловушка? Ему предлагают освятить решение главы СБУ и ничего не делать? А почему тот не готов передать операцию военным, вполне понятно — удачное увольнение нанесет удар по репутации руководства спецслужб, которое не смогло защитить своих людей.

— Глава СБУ знает о пропавших больше, чем сообщил собравшимся? — спросил Эдем.

— Такое легко могло бы выплыть, — наконец-то Григорий Гарда