Роузуотер - Таде Томпсон

– Просто кивни, если понимаешь.

Солдат кивает. Энтони позволяет ему уползти подальше от фермы, к дороге. Взлетает над руинами дома. Единственный слышимый звук – непрерывная вибрация гигантских нейронов, стоящих столбами. Вертолет загорелся и пылает ярким огнем, выбрасывая в воздух клубы черного дыма.

Я разрываю связь с Энтони, у меня кружится голова. Несколько минут уходит, чтобы удостовериться: я Кааро, а не Энтони. Не Полынь. В то же время у меня такое чувство, словно я испробовал божественную силу и переселился в разум бога. Его воспоминания стали моими, как было с Нике Оньемаихе, но, надеюсь, не все. В них сокрыты тысячелетия, эпохи космического дрейфа. Я боюсь сумасшествия. Если я продолжу в том же духе и буду читать людей, мне придется каким-то образом зафиксировать себя, как себя.

– Он говорит правду, – сообщаю я Ойин Да.

Мы приходим в лагерь. Гомункулы идут в ногу с нами, но держатся на расстоянии. Здесь, наверное, человек двадцать или тридцать, люди всех возрастов, спокойные и довольные. Они радостно приветствуют нас, приносят свежевыжатый сок в деревянных кувшинах. Здесь есть как семьи, так и одиночки. Большинство считает Энтони святым или богом. Ойин Да бросается вперед и заговаривает с какими-то женщинами, стреляя вопросами, словно пулями. Она ничего не упускает. В ее мыслях читается, что любое сообщество можно оценивать по тому, как оно обращается с женщинами. Об этом я раньше не думал.

В раю, однако, есть проблемы. Тут и там видны ружья и пистолеты. Ручные гранаты. Люди, которые выглядят и ведут себя как часовые.

Я сажусь на деревянную скамью рядом с Энтони. Высокий мускулистый мужчина подходит и садится на корточки перед нами.

– Это Даре, – говорит Энтони. – Фермер, который меня приютил. Он и его семья.

– Кто эти люди? – спрашивает Даре.

– Правительство прислало их для переговоров, – отвечает Энтони.

– Правда? – говорит Даре.

– Я немного запутался, – говорю я. – Если они хотели вести переговоры, то почему сначала пытались тебя уничтожить?

Энтони пожимает плечами.

– Люди всегда пытаются все уничтожить.

– Я не пытался тебя уничтожить, – говорит Даре.

– Нет, друг мой. Ты меня принял. – Энтони улыбается. – Британцы пытались меня уничтожить, когда я был в Лондоне. Я не знал, что нигерийцы такие же.

– Нигерийское правительство – это не все нигерийцы, – говорит Даре.

– Когда нас вводили в курс дела, с нами был британец, – говорю я. – Беллами. Он консультант.

– Значит, у британцев это так и осталось на повестке дня, – говорит Даре.

Я думаю о Феми Алаагомеджи.

– Мне так не кажется. Думаю, организация О45 действительно хочет, чтобы ты стал их союзником.

– Значит, ты дурак. Нигерийское правительство всегда следует приказам хозяев-колонизаторов, – говорит Даре. – Сегодня они использовали ускоритель частиц. Завтра – кто знает? Ядерное оружие? Лучи Теслы с «Наутилуса»?

– Заканчивай с паранойей. «Наутилус» списан, – говорит Ойин Да, неожиданно присоединяясь к нам. Она смотрит на Энтони. – Сколько у вас тут места? Скольких вы можете вместить?

– Почему ты спрашиваешь? – Даре, кажется, озадачен манерой Ойин Да.

– У меня, возможно, будет несколько беженцев, которым нужен дом, – говорит Ойин Да.

– Сколько? – спрашивает Энтони.

– Одна тысяча сто семьдесят шесть.

– Это очень точно.

– У вас хватит еды на такое количество человек, или…

– Да, – говорит Энтони.

– Погодите, что это за люди? – спрашивает Даре.

Я отвлекаюсь от разговора, потому что чувствую перемену в гомункулах. Эмоция спокойной удовлетворенности сменилась тревогой и страхом. Часто чувства прекращаются резко, словно выключается радио. Потом я ловлю несколько случайных мыслей.

Там, рядом с Кааро.

Спокойно. Делай все как следует.

Огонь.

Ох, черт!

– Энтони, осторожно… – говорю я. Одновременно с этим бросаюсь к нему, толкаю на землю и чувствую сильный удар в грудь. Понимаю, что словил пулю, и отключаюсь.