Граф Суворов. Том 4 - Иван Шаман

— На удивление бодро. — ответил я, чувствуя, что стальные мышцы почти не отстают от моих собственных. — Почти не тормозит.

— Модель даже не устаревшая, а откровенно древняя, так что ничего странного что сенсорика у нее запаздывает. — ответил, пожав плечами одетый в костюм инженер. — Учитывая важность момента, и то что в прошлый раз она вас чуть не подвела, я позволил себе подкорректировать двигатели. Теперь они работают на износ, но в будущем, постарайтесь обзавестись более продвинутыми. Все же у меня есть куда более продвинутые модели. Хорошего боя.

— Благодарю. — на автомате ответил я в спину быстро уходящего инженера, и только потом до меня дошел смысл его слов, так что я повернулся к оставшемуся технику. — «У меня»? Он хозяин местного автопарка?

— Вы что?! Это же сам Василий Юрьевич Глушко! Как можно не знать одного из величайших изобретателей современности и внука ассистента самого Теслы? — в шоке от нашего невежества проговорил техник. — Светоч… один из. Я даже не знаю…

— Ну вот и мы тоже не знали. — вздохнул я, оглянувшись в ту сторону куда ушел изобретатель. Вот с кем поговорить бы Максу, он бы точно узнал изобретателя и нашел с ним общий язык. Пока же мне осталось лишь вздохнуть и приготовиться к бою. Вряд ли он получится легким. Судя по поведению Михаила, Долгорукий что-то задумал, или просто знал, от чего был не слишком весел.

Но и я был совсем не прост. Я не только занимался с утра до вечера на протяжении последних недель, но и развивал всеми доступными способами чакры, а главное — сумел настроить временное сопряжение с Шахом. Теперь я мог вливать в него силы прямо во время боя, так что о зарядке можно было не беспокоиться. А кроме того, помня о поведении Якова, я выработал новую тактику.

— Готов? — спросил Строганов, когда гвардейцы довели нас до небольших ворот, ведущих на арену. Специально для проведения финала на бетонном поле возвели укрепления и зрительские трибуны. Они казались открыты всем ветрам, но я даже отсюда видел, как мерцают резонансные поля, защищающие зевак от малейшей опасности.

— Будто у меня есть выбор. — усмехнулся я, поведя плечами и наслаждаясь почти мгновенным откликом доспеха. — Придется стать великим, иначе на нас столько долгов будет что вовек не расплатимся.

— Да уж, умеешь ты сам себя загонять в ловушку. — покачал головой Василий. — Тогда желаю удачи, ты, конечно, силен, но она иногда даже самым умелым нужна.

— Лишней точно не будет. — ответил я. — Но надеюсь сегодня обойдемся без нее.

— Участники, на арену. — прогремел хорошо поставленный дикторский голос, и ворота легко, без скрипа, распахнулись, открывая мне полный обзор. Короткий бетонный коридор, и вот я уже стою на идеально ровной площадке. Но вместо того чтобы останавливаться я прошел чуть дальше, туда, где выступая чуть выше остальных, над ареной расположилась императорская ложа.

Казалось, вот она, императорская чета, руку протяни. Между нами, даже перил не было, чтобы не мешать обзору государя, его супруги и княгини Морозовой, сидящей чуть позади. Вот только количество щитов, отделяющих его от арены, просто зашкаливало. Они наслаивались друг на друга, едва не соприкасаясь, и я успел удивиться мастерству резонатора, пока не увидел насечки на потолке. Похоже именно по ним и ставили щиты.

— Благородные рыцари, помните о своей чести и достоинстве. — проговорил с легкой улыбкой государь, и его слова тут же разнесли над полигоном динамики. — Идите же, и покажите поединок достойный великих родов!

Говорить что-то было излишке, тем более что и Михаил, чуть запаздавший с приветствием императорской четы, красноречием не блистал. Если честно мне просто хотелось как можно быстрее закончить схватку и как можно меньше соприкасаться с императором и его семьей. Особенно с Мальвиной. Но и отступиться я не мог, ставки были слишком высоки, во всех смыслах.

— Разойтись на позиции. — объявил судья, и прожекторы высветили два ярких круга, видимых даже в солнечную погоду. — Приготовились! Начали!

Мы рванули навстречу друг другу, и в первую же секунду я понял, что с противником что-то не так. В отличие от Якова он не фонил, не пульсировал, и аура его казалась вполне нормальной, даже отклонений как у Герба не видно. Но в то же время он стал на порядок быстрей, почти сравнявшись со мной! Что там, если бы инженер-изобретатель не подправил работу двигателей, я оказался бы черепахой против кролика.

А сейчас… Рывок! Я успел уйти с траектории атаки, и тут же ударил навстречу ладонью Шивы. Сжатый до предела пресс, в точности повторявший движение моих кулаков, обрушился на доспех противника, и почти мгновенно погас. От неожиданности я даже провалился вперед, сделав неловкий шаг, и это спасло меня от неминуемого проигрыша.

Над головой просвистело прозрачное лезвие, чуть ли не в три раза длинней клинка, который сжимал Долгорукий. И в отличие от Якова он не забывал о защите. Держа третий глаз полностью напитанным праной я отчетливо видел, что доспех противника чуть светиться, словно облепленный пленкой мыльного пузыря.

Но времени разглядывать такую красоту мне не дали. Три диска, идущих почти друг за другом заставили меня перейти в глухую оборону, и тут же отбить клинок противника собственным проводящим мечом. На бетонной стене, в паре метров за мной, появились глубокие царапины, но бой только набирал обороты.

Прыжок в сторону, увернуться от молниеносного выпада и снова контратаковать! Пресс врезался в щиток на шлеме Долгорукого и тут же развеялся, но в этот раз я был готов к такому повороту событий, а главное — видел, что происходит. Щит, покрывающий броню противника, в этом месте лопнул, но спустя всего секунду возник снова.

И тут одно из двух, либо лыжи не едут, либо я идиот. Потому что о такой технике защиты я ничего даже не слышал, а ведь усиленно пытал и расспрашивал обо всем Коловрата на протяжении всех последних недель. Разные конструкты были, даже полностью повторяющие контур тела хозяина, но вот состоящие из десятков разных кусочков — на такое были способны только искаженные.

Не собираясь сдаваться, я отпрыгнул, уходя с прицела очереди дисков, вполне нормального для кадета училища размера, с канализационный люк, и тут же ударил сам. Я бил наверняка, прессами, ладонью Шивы, воздушными кулаками, не давая противнику ни секунды, на то, чтобы опомниться. Но его запас выносливости казался совершенно бездонным. Под ударами он лишь трясся, отступая, и снова шел в бой.

Дважды мне удалось пробить резонансное поле, а затем ударить