Демонхаус - Софи Баунт

– Слушай, – раздражаюсь я, потирая ладони, которые кусает мороз. – Что к тому мужику, что к тебе я испытываю лишь отвращение, однако не хочу уподобляться мразям из ковена. Если в полицию вас не сдать, то наименьшим из зол для меня будет вытащить тебя из дома. Ты не заслуживаешь помощи, но погибнуть в этом доме я тебе не дам. Я не убийца.

– Почему ты не сбежишь? – спрашивает Юлия, аккуратно касаясь моего плеча. – Прямо сейчас. Тебе явно здесь не нравится.

– Все сложно.

Я добираюсь до калитки, нащупываю ручку. С ней приходится побороться. Лед сковал механизм намертво, но вскоре мне удается с хрустом его оживить.

– Ты спас меня, – всхлипывает Юлия.

Да так жалобно! Напоминает перепуганного мышонка. Она хватает мою ладонь, притягивает к своей груди, стискивает, целует… О, убейте меня, зимние боги!

– Убирайся отсюда, – хладнокровно требую я.

– Идем со мной, – плачет девушка, – умоляю.

– Ты издеваешься?

Я вырываю руку из ее тисков, разворачиваюсь и топаю к дому.

– Я никого не убивала! – вскрикивает она. – Пожалуйста, поверь мне!

Я останавливаюсь, делаю три шага назад и снова смотрю в ее залитое слезами и тушью лицо.

– А ну-ка, повтори. – Я недоверчиво сужаю глаза. – Ты не закапывала своих детей в лесу?

– Я… не убивала их. Но их тела, – она едва дышит от рыданий, – спрятала я.

– Как? Зачем?!

Я обхватываю ее голову, заглядываю в покрасневшее лицо, о которое бьются снежинки. Прощай самообладание.

– У меня есть еще один ребенок, – воет она, сжимая мою ладонь в своей. – Он бы убил его, если бы я этого не сделала, понимаешь?

– Кто?

– Мой бывший. Это он убил моих детей, пока меня не было дома. А чтобы я никому не рассказала, он похитил моего сына. Он убил бы его. Убил…

Я инстинктивно обнимаю девушку, позволяя ей плакать у себя на груди, а сам тону в беспорядочных мыслях.

– Где сейчас твой сын?

– Я не знаю. – Она задыхается от слез. – Не знаю, я не знаю…

– Так, послушай меня, – я поднимаю ее подбородок. – Сейчас ты пойдешь в полицию и все им расскажешь. Все!

– Я не могу.

– Ты сделаешь.

– Пойдем со мной! – молит она. – Прошу тебя. Пожалуйста!

– Ты справишься, обещаю, слышишь? Ты справишься без меня.

– Нет! Он найдет меня! Или ваши найдут! – истерит Юлия.

– Никто тебя не тронет. Беги! Как можно скорее!

Я отстраняю ее за плечи, открываю калитку и киваю на улицу, чувствуя себя мерзкой тварью. Девушка падает мне в ноги, умоляет о помощи, а я вновь отказываю и не могу ей объяснить почему, она не понимает, что я всего лишь призрак. На прощанье она обнимает меня, и в глазах ее – пустота. Я убил в ней надежду.

– Прости, – шепчу я, не отдавая себе отчета.

Она бросается на улицу. Я смотрю на ее отдаляющуюся фигуру сквозь высокую калитку-решетку, а когда разворачиваюсь, чтобы уйти, замечаю рядом с убегающей Юлией еще одну быструю темную фигуру, которая хватает девушку, – и спустя секунду Юлия замертво падает в сугроб.

Не знаю, сколько я безмолвно простоял, смотря вдаль. Я даже не заорал, как это обычно бывает, когда я в бешенстве, а просто стоял, держась за ледяные прутья решетки. Темная фигура утащила девушку за угол и исчезла, а когда я повернулся к дому, то в метре от себя увидел Вису. По его подбородку текла кровь. В руках он держал то самое пальто, в которое я укутал девушку.

– Кажется, это твое, – подмигнул Виса, бросил пальто мне под ноги и ушел в дом.

Глава 28

Границы любви, границы безумия

– Урод!

Обычно разум управляет телом, но есть чувство, будто в моем случае кулаки управляют разумом. Левый мой кулак прилетает Висе в челюсть, а правый торопится за братом. Удар. В грудь. Удар. В плечо.

В ответ – смех.

– Конченая сволочь! – ору я.

Виса уворачивается, хохочет.

– Я бы убил тебя, но ты и смерти не заслуживаешь, ебаная тварь! Тебя живьем закопать! Чтобы черви глаза выжрали!

– Харэ, малыш. – Макс оттаскивает меня от вампира. – Успокой нервишки. Давай чайку выпьем с ромашкой, а? Давай, братец, давай.

– Какая, бля, трогательная история была, да, Рекси? – хихикает вампир, вытирая рукавом кожаной куртки кровь с губ. – Я прямо слезу пустил. А когда горло ей прокусил, вообще чуть не разрыдался!

Я сношу Вису с ног.

Мы падаем на елку, заваливаем ее. Зои визжит, но не от ужаса, а от счастья, что начало происходить что-то интересное, болеет за меня. Иларий и Эмилия умоляют нас перестать, а Макс отмахивается и идет помогать Менестрелю, который раскрашивает тело убитого маньяка рунами. Менестрелю до нас дела нет.

Я разбиваю стеклянный шар о лоб Висы, молочу его с новой силой и, видимо, ломаю вампиру нос, потому что он наконец-то перестает смеяться и с шипением начинает душить меня гирляндой, заливает мое лицо кровью из носа. Украшения и лампочки хрустят и трещат под нами одновременно с хвойными ветками.

– О мой бог! – раздается крик Катерины за спиной. – Ну я вам устрою!

Держась за гирлянду на своей шее, я поворачиваю голову. Виса тоже. Катерина наклоняется и сдувает с ладони золотистый порошок нам в лицо. Я кричу от рези в глазах, в меня словно прыснули перцовым баллончиком!

– Сука! – звенит визг вампира. – Сука, сука, блядь!

Наталкиваясь друг на друга, мы ползем, встаем, падаем, бежим к раковине. Подставив Висе подножку, я добираюсь туда первым, заливаю глаза водой… все лицо щиплет…

Зрение ко мне возвращается только через минут пять, и все это время я сижу, стону, облокотившись на кухонный гарнитур. Висы поблизости не оказывается.

– Где он? – спрашиваю я.

– В ванной, – гневно выдает Катерина и хватает меня за воротник рубашки, поднимая на ноги. – Что ты устроил?

Ее темные радужки сливаются со зрачками, засасывают в магическую бездну. Шапка-чулок забавно сдвинута набок.

– Я устроил?!

Раздумываю, что следует остыть и обезвредить разъяренную гадалку, пока мне опять в глаза этой дрянью не брызнули, но губы не слушаются.

– Вы человека убили! – ору я. – И разукрашиваете его труп фломастерами!

– Мы готовимся к ритуалу, – терпеливо объясняет мне Катерина, точно взбалмошному ребенку. – И я уже говорила тебе, что это за мерзкие люди. А теперь успокойся! И смой с себя кровь, жутко выглядишь.

– Я?! Я жутко выгляжу?! У вас труп в гостиной