Суд теней - Мэделин Ру

Сооружение, вздымающееся над нами, напоминало очертаниями гигантскую плетеную корзину, в точности как это описывал в своих дневниках Бенну.

Кхент пришел в этот город другой дорогой, но бежал из него по похожей тропе и теперь переступал босыми ногами по мокрым камням куда ловчее меня. Он взял меня за руку, когда тропа начала расширяться и взбираться наверх. Как я ни щурилась, мне не удалось различить сквозь дождь ничего, кроме очертаний огромных серебряных дверей.

– Как думаешь, проснулся там кто-нибудь еще? – спросила я. Мы говорили на родном языке Кнехта, но его английский совершенствовался с каждым днем.

Он покачал головой. Его лицо скрывали складки плотного капюшона.

– Понятия не имею. Трудно сказать, как могли отразиться на них смерть и воскресение Отца.

Этот диалог рефреном сопровождал нас все последние дни. Хаос. Неопределенность. За стенами Холодного Чертополоха я чувствовала себя почти голой. Казалось, меня лишили какого-то жизненно важного органа. Я не знала, обрету ли когда-нибудь уверенность в себе и своих силах. Как бы то ни было, сейчас я упорно шла вперед, опираясь на руку Кхента.

Мы подошли к входу в город – серебряным дверям, сплошь покрытым лианами и мхом, которые почти полностью скрывали замысловатые узоры, выгравированные на серебре.

Я прижала ладонь к двери, ни на что особо не рассчитывая. Но этот жест неожиданно привел в действие древние механизмы, и громкий протяжный скрип буквально пронизал мое тело. Я чуть было не отпрянула, но заставила себя остаться на месте. Затаив дыхание, я легонько нажала на дверь и обнаружила, что она подается. Мы нырнули в образовавшуюся щель и не успели это сделать, как буря внезапно утихла.

Воздух внутри был теплым, влажным и ароматным – прекрасным, несмотря на некоторую духоту. От круглых стен эхом отражались птичьи трели, а открытый двор формой и размерами напоминал большой цирк. Я в благоговейном ужасе огляделась и с изумлением отметила, что, вопреки охватившему меня страху, чувствую себя дома. Дома. Я не собиралась тут оставаться и даже не знала, действительно ли я здесь своя или душа Отца так реагирует на знакомые места, но на мгновение позволила себе насладиться этими теплыми и радостными ощущениями.

– Луиза?

Я обернулась на звук ее голоса. Казалось бы, такая малость, но как много она для меня значила. Мэри снова произнесла мое имя, уже громче, и я бросилась к ней по позеленевшим плитам. Во все стороны лучами расходились полукруглые арки тоннелей, а в центре двора находилась уходящая вниз лестница, которую описал Бенну. Город казался совершенно пустым, как будто здесь не было никого, кроме нас троих. Мэри встала мне навстречу с камня, на котором сидела. Ее одежда была грязной и изорванной. Когда мы встретились и обнялись, мое лицо было мокрым уже от слез, а не от дождя.

– Ты пришла! Ты здесь! Этого не может быть! – плакала она, сжимая меня в объятиях.

Я отстранилась и вздохнула, заметив, как грубо отрезаны локоны ее каштановой шевелюры.

– Мне так много нужно тебе объяснить… Так много… – задыхаясь от восторга, заговорила я.

– О, да ты насквозь промокла! – озабоченно воскликнула Мэри. – Ты, наверное, ужасно замерзла!

– Тссс, хватит обо мне волноваться, – рассмеялась я, отмахиваясь от ее заботы.

Я была так счастлива снова видеть лицо Мэри, ее веснушки и сияющие глаза и знать, что это действительно она.

– Беспокоиться надо о тебе… Как ты смогла пробыть здесь столько времени?

– Я пыталась уйти. Правда, пыталась. – Она нахмурилась и указала на двери позади нас. Они уже снова закрылись. – Луиза, отсюда нет выхода! Стены слишком высокие, а внизу что-то шевелится. Я это слышу, но не хочу знать, что там.

– Я взобрался на эту стену, но в теле зверя. У человека на это не хватило бы ни сил, ни ловкости. – Кхент, хмурясь, подошел к нам и осторожно коснулся моего плеча, прежде чем решительно направиться к лестнице. – Должно быть, там еще кто-то просыпается, – добавил он.

Мэри смотрела на него в полной растерянности.

– Оставайтесь здесь, – распорядился Кхент. – Сначала надо убедиться, что они… покладистые.

– Будь осторожен.

Это прозвучало как приказ, хотя я этого не хотела.

Кхент улыбнулся и тряхнул головой.

– Для меня они не представляют опасности.

Несколько секунд Мэри молчала, провожая его взглядом.

– Луиза, как ты сюда попала? – нахмурив брови, спросила она. – Какой-то ужасный человек забрал меня из Уотерфорда… я и опомниться не успела… и привез сюда. Он отрезал у меня прядь волос и запер меня тут, ничего не объясняя! И кто этот парень? На каком языке вы говорите?

Я взяла ее под руку и пожала плечами. С чего же начать?

– Как я уже сказала, мне очень многое надо тебе объяснить. Но не следует делать это здесь. Думаю, лучше все рассказы отложить на потом, когда мы высохнем и окажемся в тепле и безопасности. И вообще, эту историю лучше рассказывать, находясь как можно дальше отсюда.

– О, прошу тебя! – воскликнула она. – Пожалуйста! Ждать было так скучно… Казалось, я провела здесь целую вечность. Сначала я развлекала себя песенками и стишками, но очень скоро они превратились в грустное и бессмысленное бормотание.

– Что ж, история, которую я должна тебе рассказать, уж точно не скучная, – рассмеялась я. А затем я вспомнила о том, что так долго несла сюда сквозь ветер и дождь. Сунув руку в карман, я извлекла из него маленькую рыбку, вырезанную из дерева. – Держи, – сказала я, – это сделал для тебя Чиджиоке.

– Для меня? – Ее щеки зарделись. Она взяла у меня рыбку и, смущенно моргая, сжала ее в кулаке. – Скажи, а этот подарок как-то фигурирует в твоей невероятной истории?

Откуда-то снизу до нас донесся обезоруживающе беспечный смех. Видимо, ни с какими проблемами Кхент не столкнулся. Я подвела Мэри к лестнице и остановилась, выжидательно глядя вниз, в темноту, и задаваясь вопросом, куда мы пойдем и где я найду дом.

– Фигурирует, – ответила я. – Я только не знаю, поверишь ли ты мне.