Завод войны - Нил Эшер

Свёрл сразу понял, что произошло. Этот биокошмар и был настоящим оружием, которое несли пустые ударные корабли. Остальное лишь правдоподобное прикрытие. Почти наверняка яйца вводил какой-нибудь дрон-убийца. Это он испортил дверь святая святых, и боль, которую испытал Свёрл, была болью от укола. Проверив корабельные записи, Свёрл убедился, что нарушение работы шлюза на самом деле являлось бегством дрона-убийцы.

Свёрл взвешивал варианты, совершенно не учитывая червей, уже начавших расти внутри него. Он знал, что к моменту прибытия в Королевство будет мертв, если его спутники-прадоры увидят, что он не организовал противодействия угрозе. Свёрл также подготовил рапорт о сложившейся ситуации и радикальных мерах, которые собирался предпринять.

Он приказал группе вторинцев принести в трюм двадцать зажигательных мин и не покидать его. Потом послал остальной экипаж, своих детей, в тот же трюм. И герметизировал все выходы, на всякий случай выпустив из кладовки свою небольшую коллекцию боевых дронов. И когда дредноут вышел в реал в пространстве Королевства, послал сигнал на взрыв. Запалы воспламенились, сверхсжатый кислород и углеводород горели медленно, но почти сразу повысили температуру в трюме до четырех тысяч градусов. Дети только и успели, что побежать и сгрудиться у накрепко запечатанных дверей. К тому времени, как огонь погас, не осталось ничего, кроме ломких обугленных панцирей. А когда Свёрл открыл шлюз, взрывная декомпрессия вынесла всю грязь в вакуум.

Затем Свёрл полностью изолировал свое святилище и установил особые правила для подвергшихся биоатаке. Все корабельные шлюзы и внешние люки открылись, выпуская скопившийся внутри воздух. Потом шлюзы закрылись, и по кораблю поплыли облака высокотоксичных кислотных газов, проникавшие куда угодно, только не в кабинет. Но теперь прадорское командование отчаянно пыталось связаться с ними, требуя ответа. Истребители откликнулись все, но ни один из них не брал на борт государственных штурмовиков. Два других дредноута были мертвы и дрейфовали на автопилоте. Свёрл отправил свой рапорт, и ответ не замедлил последовать – ему навстречу вышли дредноуты с захватами – и, несомненно, с оружием наготове.

– Это не ново, – сообщил один из отцов-капитанов, переслав информацию о других подобных нападениях.

Глядя на изображения захваченных дронов-убийц, Свёрл содрогнулся всем своим существом. Изучая чужие доклады, он понял, что его соратники не уничтожат его корабль, поскольку не могут позволить себе потерю столь ценного оборудования. Однако они и не станут помогать ему. Теперь он на карантине, пока не разберется с проблемой, как некоторые отцы-капитаны. А если не разберется и умрет, на борт поднимутся бронированные прадоры, чтобы тщательно простерилизовать корабль, готовя его для нового отца-капитана.

Изучив истории выживших, Свёрл послал приказ боевым дронам и принялся наблюдать, как они засновали по кораблю. Они вели сканирование, ища определенную органику, и лазерами выжигали яйца паразита в жилых отсеках, продуктовых кладовых и водяных резервуарах. Затем он переключился на двух своих самок в бассейне для спаривания и, испытывая некоторое сожаление, через сверхпроводящие кабели перенаправил полную мощность термоядерного реактора на решетку подогрева. К тому моменту, когда Свёрл, выбрав из инструментов лазерный резак, включил его, настроил широкий луч и испепелил останки первенца, вода в бассейне закипела. А когда он, обыскав собственное святилище, выжег три кладки яиц паразита, самки были мертвы и распались на вареные волокна, а перегретый пар вырывался из их бассейна в космос через боковой порт.

Свёрл вернулся к изучению информации и запустил долгие процессы стерилизации, выброса атмосферы, уборки – при помощи дронов – и демонтажа приборов для очистки их изнутри – при помощи роботов. Оборудование, которое он заведомо не мог проверить и счесть чистым, он сжигал или отправлял в вакуум. Он знал, что все это займет много месяцев, но и ему понадобится много месяцев, чтобы поправиться. Он уже чувствовал себя слабым и больным. Из суставов сочился гной, он выкашливал зеленую слизь, а один из его стебельковых глаз ослеп. И Свёрл наконец признал то, чего так долго не желал признавать: эти твари внутри него, и ему придется от них избавляться. Он приказал одному из боевых дронов принести еще одну зажигательную мину в пристройку, что когда-то занимал первенец. Последующий взрыв не оставил там ничего живого.

Затем Свёрл неохотно изучил программу, которую другие капитаны вводили в свои хирургические телефакторы, – и загрузил ее в собственный. Телефактор вернулся в нишу – набрать дополнительных медикаментов и приспособлений и появился снова в сопровождении двух роботов-помощников, напоминавших жестяных корабельных вшей. За ними последовал гравивозок, нагруженный флаконами с кровью и пищевой кашицей, баллонами со смесью для создания искусственного панциря, резервуарами с коллаген-пеной и обезвоженными искусственными мышцами. А еще роботы тащили сотни метров каких-то трубок и огромный бак из бронированного стекла.

Открыв святилище, Свёрл вышел в выжженные, стерилизованные помещения. Усевшись посреди комнаты перед пультом управления телефактором, он долго смотрел на него, совершенно не желая начинать. Однако в конце концов прадор заставил себя протянуть клешню и воткнуть ее в нужное отверстие, запуская программу. Немалую роль тут сыграло отчетливое ощущение чужеродного шевеления под панцирем.

Телефактор медленно развернулся, а Свёрл отступил и прилег на закопченный пол. Одна из многочисленных конечностей «хирурга», вооруженная дрелью, опустилась, чтобы проделать дыру рядом с мандибулой Свёрла. Затем телефактор пополз по кругу, сверля отверстия, куда тут же вставлялись трубки, разматываемые и обрезаемые роботом-помощником. Боль становилась все сильнее, а когда в ход пошла пила, сделалась совсем невыносимой. Но там, где включались блокираторы нервов, боль отступала. Когда телефактор отогнул в сторону внушительных размеров кусок панциря, Свёрл закричал, забулькал, но тут затрещало электричество, и мучения прекратились: прадора сковал паралич. Теперь он уже ничего не мог остановить. Он еще почувствовал, как дрон режет его зрительную турель – та опрокинулась, и Свёрл заглянул в собственную глотку: зрелище, мягко скажем, непривычное для прадоров, да и невозможное. Запахло горелым, Свёрл хотел закричать снова, но не смог. Потом обычное зрение вернулось – телефактор водрузил турель на место.

Теперь он увидел робота-помощника, вытаскивавшего из его тела червей и кидавшего их в бак для отходов. Увидел разбросанные по полу куски своего панциря, изъеденные изнутри червоточинами. Второй робот собирал осколки и тоже отправлял их в бачок. Несмотря на блокировку нервов и обилие болеутолителей, Свёрл потерял сознание, когда «хирург» извлек из него огромный ком червивой мышечной ткани. Обморок – состояние, обыденное для людей и невообразимое для прадоров, но дикая боль совершенно лишила Свёрла возможности связно мыслить. Чуть позже он пришел в себя настолько, чтобы воспринимать окружающее, и увидел второй бачок: первый уже заполнился. Тут телефактор удалил одну из его клешней, и боль опять взяла верх.

И так продолжалось снова… и снова…

Свёрл начал понимать, что операция идет к концу, когда увидел, как гидратизируются на длинном подносе обезвоженные мышцы и услышал шипение коллаген-пены. Все тело ощущалось сплошной открытой раной, боль была запредельной, почти невыносимой, но, беспомощный, он вынужден был терпеть. Пока операция дала лишь один плюс: к слепому глазу вернулось зрение, и оцепенение чуть отпустило, так что он мог шевелить обоими глазными стебельками. Посмотрев вниз, Свёрл увидел свою клешню, отделенную от тела, висевшую на натянутых жилах, обнаженных венах и нервах. Потом роботы вплели вместо извлеченных мышц искусственные, и клешня вновь отправилась туда, куда положено. Запах клея для панциря показался Свёрлу лучшей вещью на свете.