Ковчег изгоев - Лариса Куницына

А ведь мне нужно было не просто подойти, мне необходимо было подняться на борт, проверить, что там творится, и занять своё место на мостике. Отделить агнцев от козлищ, то есть «наших» от «не наших». И вот если мне всё это удастся, уже можно будет планировать дальнейшие действия.

Ночь накатила внезапно, и мне пришлось вести «грум» по показаниям бортового компьютера.

Стоянка находилась на дне того самого каньона, который не смог пересечь Белый Волк, когда ходил на разведку, а, значит, этот каньон примыкал к тем местам, где остались наши друзья.

Понимая, что со дна каньона я уже не смогу связаться с ними сквозь толщу базальта, на подлёте я вызвала через радиобраслет Хока.

Связь была похожа на тоненькую ниточку, которая вот-вот порвётся, но, по крайней мере, я услышала его голос.

— Мы возвращаемся, — сообщила я. — Стоянка «альфа».

— Понял… Встретим… — сквозь шум и треск ответил он.

— Как у вас? — не удержалась я, зная, что экспедиция, в которую их отправила, вряд ли была безопасна.

— Порядок. Почти без потерь…

— Кто? — встревожилась я.

— Самурай… Но док… обойдётся.

Сообразив, что сеанс итак затянулся, я выключила связь и снизилась. В прозрачном полумраке светлели неровные стены узкого каньона, между ними чернела пропасть. Спустившись ниже, я оказалась в коридоре, который с каждой минутой становился всё уже, словно норовил раздавить мою хрупкую посудинку своими стенами. Ещё ниже, и уже лишь на экране в полной темноте обозначились стены и дно каньона, засыпанное каменными осколками, а потом из мрака выплыли зелёно-красные контуры двух угловатых машин. Посадив свою рядом с ними, я, не выключая экран-поле, распахнула дверь и выскочила из кабины.

Под нависшей скалой мирно пламенел оранжевый шар костра, и были разложены широкие упругие матрасы. В стороне стояли две палатки. Увидев меня, Белый Волк поднялся навстречу.

— Мы обследовали три объекта из семи, но ничего не нашли, — доложил он. — Завтра продолжим.

— Не нужно, я его нашла, — ответила я, садясь на матрас и протягивая к шару руки.

— Правда? — подскочила Митико. — Значит, он цел?

— Я засекла штатный сигнал, и он выдал координаты, — кивнула я. — Но вся проблема в том, что он наверняка под охраной, а над ним постоянно висит спутник.

— Спутник можно сбить, — предложил Белый Волк.

— Рискованно, особенно если учесть, что у нас не так много возможностей для силовой операции… Ладно, — я вдруг почувствовала, что безумно устала, — утро вечера мудренее. Скоро за нами придут, но остаток времени я бы посвятила сну.

— Палатки для дам, — проговорил Белый Волк, — а я посторожу. Может, перекусите чего-нибудь?

— Спать, — мотнула головой я, встала, кое-как добрела до палатки и, забравшись в неё, уснула ещё до того, как легла.

Сквозь сон я почувствовала, как очень сильные руки приподняли меня и уложили так, что под моей спиной оказались чужие колени, а шея удобно устроилась на сгибе чьей-то руки. Кто-то зарылся лицом в мои волосы, и по коже прошёлся тёплый ветерок дыхания. Мне не нужно было открывать глаз, чтоб понять, кто это. Я подняла лицо, приоткрыла губы, и, конечно, тут же ощутила ими вкус его губ.

— Пойдём в пещеру или переночуем здесь? — шепнул на ухо сладкий нежный голос.

Я с трудом разлепила веки и, наконец, взглянула на него. Он с улыбкой смотрел на меня.

— Я соскучилась… — пробормотала я.

— Я тоже.

— Нужно идти… — я со стоном подалась вперёд и села, уныло глядя в темноту за круглым отверстием входа в палатку. — Я нашла «Пилигрим».

— Мы так и поняли, — кивнул Джулиан и пальцами провёл по моим волосам. — Он цел?

— Не знаю, я не стала подлетать ближе, но бортовой компьютер выдал сведения о частичной консервации, и ничего о сколько-нибудь серьёзных повреждениях. Отсюда далеко до пещеры?

— Мы с Окато шли часа два…

— Как мне надоели эти марш-броски по пересечённой местности… — проворчала я и, встав на четвереньки, выползла из палатки.

Оказывается Белый Волк и Митико уже свернули лагерь и с нетерпением ждали дальнейших указаний. Окато стоял возле одного из «грумов» и гладил помятую обшивку, словно это был израненный боевой конь.

Я поднялась на ноги и подошла к нему.

— Нам обязательно тащиться пешком? — спросила я. — Может, где-нибудь поближе есть подходящее место, где можно спрятать наших птичек?

Он посмотрел на меня и кивнул.

— Есть большая пещера, вернее что-то вроде шатра из двух наклонённых друг к другу базальтовых пластов. Её вполне можно использовать под ангар. Оттуда всего четверть часа до нашего лагеря.

— Как Таро?

— Я надеюсь, что всё будет хорошо, — ответил он.

Белый Волк тем временем сдул и мою палатку и, распахнув кабину, закинул её внутрь.

— Мы готовы, — сообщил он.

— Хорошо. Окато, вы полетите с Белым Волком впереди, укажете дорогу. Митико — следом. Я замыкаю.

По дороге Джулиан рассказал о том, что произошло во время их вылазки в катакомбы под Бетом.

— Значит, на сей раз, они были настроены весьма решительно… — пробормотала я, поглядывая на экран локатора, потому что за пределами кабины была такая тьма, что не помогали даже преобразовательные фильтры на окнах.

— Это точно, — подтвердил он. — Но я думаю, что сегодня у них был приказ взять нас живыми.

— Скорее всего… В общем, пошумели.

— Да уж… — краем глаза я увидела, как он посмотрел на свою ладонь. — Думаю, что это их впечатлило.

— По крайней мере, ты не стал кидать в них импульсные шары.

— Я уже кинул за день до этого.

— Значит, им известно, что среди нас есть…

— Кто? — он задумчиво взглянул на меня.

— Опасный противник. Это ещё одна задача, над которой им придётся ломать голову. Вот пусть этим и займутся, а мы пока подумаем, как нам вернуться на свой звездолёт.

Я какое-то время молчала, а потом призналась:

— Знаешь, я очень рада, что Таро на нашей стороне.

— Он надёжный союзник…

— Не в этом дело. Вернее, не только в этом. Отсюда всё выглядит иначе, слишком глубока пропасть между своими и чужими. А Таро всегда нравился мне, не смотря на свой несносный и заносчивый нрав. Может, это тот случай, когда люди не могут найти общего языка, потому что слишком похожи друг на друга? Просто никто не хочет уступить… Ему сильно досталось?

Джулиан какое-то время молчал, глядя в темноту за окнами. Я встревожено взглянула на него.

— Досталось сильно, слишком серьёзно повреждены мягкие ткани. Очень сильный удар поверхностью каменной плиты.