Суворовец - Андрей Посняков

Так и Алексей выглядел ничуть не лучше. Как и все здесь. Букли да косы, да золоченые пуговицы – они только на парадах нужны. А здесь… Ну, точно черти!

Обстрел кончился так же внезапно, как и начался. Похоже, турки собирались в атаку. Ну да, дело к тому…

– Приготовились! – Ляшин подполз к насыпи, выглянул… Ага! Вот он, враг! Наступает тремя шеренгами, залпы дает… По флангам конница пошла… Теперь, пожалуй, можно и ответить…

Тут же появился и вестовой, совсем молодой парнишка, лет, наверное, пятнадцати, с нервно дергающейся щекой и круглыми от только что пережитого глазами.

– Приказано подпустить врага ближе – и картечью, залпами.

– Ясно! Эй, братцы, эгей!

Повернувшись к своим, поручик махнул рукой и, высунувшись из-за насыпи, принялся внимательно вглядываться в наступающие шеренги врага. Теперь все зависело не от Суворова, не от полковника Милорадовича, а лично от него, поручика Алексея Ляшина, командира плутонга. Что значит – «подпустить ближе»? Насколько это – «ближе». Тут все должен был решить Алексей. И не мешкать!

Враги не просто шли – стреляли. Останавливались, давали залп, перезаряжали ружья и шли дальше. Перли неумолимо, как танки. Вот уже видно, как блестят азартно глаза.

Повернув голову, Алексей махнул командиру батареи. Тот понятливо кивнул и прищурился. Ай, не повезет кому-то сейчас!

Солдаты Ляшина уже давно приготовились к залпу, бумажные патроны с порохом и пулями были загнаны в стволы… осталось лишь взвести курки… насыпать затравочный порох…

Ну, вот они, вражины! Идут открыто, ничего уже не боясь. Думают, всех тут их ядра повыбили. А вот, шалишь, брат, шалишь!

– Приготовились… Залп!

– Пли!

Разом ахнули пушки и ружья. Пронеслись пули, засвистела, завыла картечь, густой пороховой дым, зеленовато-белый и кислый, затянул шанцы. Кто-то закашлялся…

– Зар-ряжай!

Когда дым рассеялся, дали еще один залп и были готовы к контратаке.

– Эй, братцы, гляньте!

На поле боя, верхом на белом коне, вновь появился Суворов! Подняв коня на дыбы, взмахнул шпагой:

– В атаку, братцы! Пуля – дура, штык – молодец! Вперед, братцы. Ура!

– Ура-а-а-а!

Ведомые командирами солдаты выскакивали изо всех укреплений, добивая ошеломленного врага. Бригада Андрея Милорадовича ударила по правому флангу, конница – казаки, гусары, егеря, сверкая саблями, понеслась в центр.

– Ур-ра-а-а!

Ляшин бросился в атаку вместе со всеми. Убрав шпагу, подхватил ружье, выпавшее у кого-то из раненых…

– Ур-ра-а!

Бежал… Кричал… Колол безо всякой жалости. И чувствовал при этом самую невероятную радость! Вот уж поистине – мы русские, какой восторг!

– Ур-ра-а-а!

Турки дрогнули и бежали. Бежали панически, бросая все: оружие, боеприпасы, обозы, потеряв убитыми около двух тысяч человек. Наши же потери составили человек двести. Что и говорить, Суворов действовал в Гирсове очень даже осмотрительно, хладнокровно, осторожно и хитро. Войска в преждевременные атаки не посылал, без нужды не геройствовал, все планировал четко – и столь же четко все исполнялось. Вот и результат… коему конечно же весьма поспособствовали Ляшин, Круглов и Бояна. После всех перипетий девушка жила у Ляшина, в маленьком доме старого грека Харитона. Жила под видом служанки, Харитону на радость – готовила, убиралась, стирала. И все время молилась, подумывая в конце военной кампании уйти в монастырь. По всем здешним понятиям, что ей еще-то оставалось делать? Правда, у Алексея имелись на этот счет свои далеко идущие планы… Правда, он их пока не озвучивал. Рано! Контрразведчик он или кто?

* * *

Турок разбили. Победу отпраздновали, в местной восстановленной церкви отслужили молебен. Видя, что магометан больше нет, а русские здесь всерьез и надолго, христианское население приободрилось и осмелело. Впрочем, мусульман тоже никто не примучивал. Хотите жить своими обычаями – живите, и никто вам не указ.

Уже очень быстро вновь расцветали торговля и ремесло, зашумел рынок, потянулись купцы. Пускали всех, кроме работорговцев – те занимались своими гнусными делишками контрабандно.

* * *

Мадам Рашель по-прежнему томилась в своем комфортабельном узилище в просторном доме коменданта. Узницу не обижали, предоставили заботливую служанку и обширный сад для прогулок. Иногда и сам командующий составлял ей компанию за ужином… Правда, дальше этого дело не шло, Александр Васильевич, когда надо, был очень воздержанным и хитрым и разводить любовные шашни с вражеской шпионкой вовсе не собирался.

Что очень обижало госпожу Рашель… точнее, даже не Мари, а… мадемуазель Люси Люньер, дочь разорившегося булочника из Ниццы. Самозваная дворянка и аферистка, она еще в девичестве потеряла невинность, устроилась служанкой в богатый дом, где крутила амуры с хозяином, но попавшись на краже, вынуждена была бежать с очередным любовником – молодым и красивым савойским офицером… на поверку оказавшимся турком! Это и был Рауль Мустафа-бей, поручения которого Люси… или, лучше уж звать ее, как привыкла – Рашель… исполняла все последующие годы. Исполняла – и кое на что рассчитывала. На особняк в Стамбуле, а еще – на замужество. Ах, Рауль, Рауль… Как жаль, что он магометанин… но что делать? Однако жить в гареме – не самая лучшая идея. Куда лучше считаться полноправной вдовой, а Рауля иметь любовником. Да-да, именно так! И не следует делить его с этой драной кошкой Ивонной! Не стоит… И не надо! Есть ведь много способов… оговор, яд, стилет… Посмотрим, какой выбрать. Но для начала надо как-то выбраться отсюда… или хотя бы дать знак. Хотя бы пустить слух на базаре… Мол, некая господа Рашель томится в узилище, в комендантском доме, что некогда принадлежал почтенной турецкой семье. Ну да! Так и следует поступить, ведь Мустафа-бей всегда тщательно следит за слухами, и на базаре еще остались его люди! Неприметные, не известные никому… кроме самого Рауля.

Как и всегда, госпожа Рашель сидела в бывшем ха-реме, на закрытом балконе и пялилась на улицу через затянутое невесомой тканью окно. Сидеть у окна и смотреть на улицу – любимое развлечение богатых турецких жен. Да еще сплетни сводить. Скучища!

На рынок, конечно, не пустят – посматривая на улицу, рассуждала красотка. Тогда нужно послать служанку… Нет, не эту противную старуху! Надо другую служанку попросить, помоложе, порасторопнее…

Узницу не очень-то стерегли – бежать она не пыталась, да и вообще, вела себя смирно. Вот и просьбу выполнили. А чего ж? Дорого-то не стоит.

Новая служанка, правда, особой расторопностью не отличалась, зато была молода и энергична. Правда, не слишком умна, но это ведь и на руку!

– Пойдешь на базар, купишь пахлавы… – госпожа Рашель подробно инструктировала служанку. – Да не у кого-нибудь, а у иранца Гельми, у него самая лучшая пахлава, да… Скажешь, что для меня. Для госпожи Рашель – так и скажешь. И чтоб, если что – пусть он по этому адресу через своих приказчиков и доставит. То же самое скажешь и в винной лавке… и – зеленщику Абдулле… И… торговцу тканями Фаруху. Все поняла? Ступай.